Город засыпает, просыпается мафия

— Что вы имеете в виду?

— Ваша охрана защитит от человека, но что если убивает сама игра?

— То есть даже не заставляет убивать, как вы предполагали раньше, а… делает это сама? — недоверчиво переспросил Дементьев. — Вы что-то новое узнали, что такие теории двигаете?

— Карты Таро, которые вы нашли под слоем краски, на самом деле очень старые и очень опасные, — неторопливо начал объяснять Нурейтдинов. — В определенных кругах они засветились больше двухсот лет назад, но я склонен считать, что они гораздо, гораздо старше.

— Это ваша блондиночка вам рассказала? — ухмыльнулся Дементьев, вспомнив, к кому Нурейтдинов обещал обратиться за информацией. Однако наткнувшись на холодный взгляд, от которого даже у него по спине побежали мурашки, он тут же стер ухмылку с лица. — Понял, уже заткнулся. И все же, если честно, мне пока трудно в это поверить. Но даже если так, все равно нужно найти человека, который это затеял.

— Тут я мало чем могу помочь, — Нурейтдинов развел руками. — Ищите кого-то молодого и дерзкого, кто как-то связан с последним владельцем карт Таро. Владелец этот умер двадцать лет назад, так что убийца мог колоду унаследовать.

— А как звали владельца?

— Раиса Петровна Громова. Больше мне о ней ничего не известно.

— Громова, говорите, — Дементьев нахмурился и принялся что-то искать среди папок и документов, усиливая бардак на столе. Ему это имя явно о чем-то говорило. — Громова… — задумчиво повторил он, а потом его лицо внезапно просветлело, когда он нашел то, что искал. — Громова Раиса Петровна, мать Степана Кленина. Умерла двадцать с лишним лет назад, после чего Степан и стал воспитываться в семье своего отца. Круг замыкается: у Степана уже были мотив и возможность, а теперь вы его связали еще и с… скажем так, одной из главных улик.

— Наверное, вы правы, — согласно кивнул Нурейтдинов. — За всем этим может стоять Степан, даже с того света.

— Слухи о его смерти оказались сильно преувеличены, — хмыкнул Дементьев. — Вместо него похоронили совсем другого человека. По всей видимости, он сумел как-то уговорить брата опознать его в другом трупе, а его самого — спрятать. Не знаю, что он ему наплел, но Кирилл сделал это. Так что Степан жив.