Город засыпает, просыпается мафия

За длинным столом, друг напротив друга, сидели две женщины: высокая, крупная блондинка с такими же светло-голубыми глазами, как у Вики, только более человечным взглядом, и коротко стриженная кареглазая шатенка.

Блондинку Дементьев узнал: это была Инна Кленина. Она мало походила на свою сестру Вику, хотя была старше всего на пару лет. Ни стройностью, ни упругостью Инна не могла похвастаться, обладая вполне среднестатистической внешностью обычной, не слишком спортивной женщины, поэтому, наверное, и не красила светлые от природы волосы в цвет «платиновый блондин» и не носила шикарных платьев.

С единственным мужем, как Дементьев знал из ее досье, она развелась уже почти семь лет назад и новых на горизонте не предвиделось. Впрочем, возможно, она их и не искала. Она владела небольшой аудиторской фирмой, которая кормила ее не хуже, чем сестру — мужья.

Шатенке на вид было чуть меньше сорока, как и Инне. Она не носила ни обручального кольца, ни других украшений, почти не пользовалась косметикой либо делала это так хорошо, что Дементьев принял ее вид за натуральный.

В одежде она явно отдавала предпочтение мужскому стилю, выбирая рубашку вместо блузки и завязывая на шее галстук. Даже когда она сидела было видно, что у нее довольно внушительный для женщины рост.

— Девочки, у вас еще остался кофе? — спросил у них Смирнов, жестом предлагая им с Красновой устраиваться за столом.

— Кофемашина варит его без ограничений, Сережа, — отозвалась блондинка. — Даже молоко в резервуар залито, если кто-то хочет латте или капучино.

 — Она посмотрела на незнакомую ей пару и вежливо представилась: — Инна Кленина, а это моя подруга Нелл.

Шатенка молча отсалютовала им чашкой, с большим интересом разглядывая Краснову, чем Дементьева: она окинула ее оценивающим взглядом, каким обычно мужчины изучают женщин, прикидывая, стоят ли те их внимания.

Они снова представились, пока Смирнов нажимал на кнопки полностью автоматической монструозной кофемашины, предварительно уточнив предпочтения гостей. Инна после недолгого раздумья встала со своего места и подложила на большое блюдо, стоявшее в центре стола, булочек-улиток, от которых умопомрачительно пахло корицей.

Рука Красновой сама потянулась к угощению, хотя на лице ее при этом легко читалось обычное раскаяние женщины, обещающей себе не злоупотреблять выпечкой в момент злоупотребления. Дементьев последовал ее примеру, решив, что сладкая булка тоже хороша, хотя и не так хороша, как бутерброд с колбасой. Его раскаяние при этом не мучило.