Город засыпает, просыпается мафия

Это сильно не афишировали, я знаю только потому, что занимаюсь всеми его делами как личный помощник. В общем, это было очень тяжело для него. И он до сих пор не пришел в себя.

— Как трогательно, — пробормотал Дементьев. — А говорят, любовь умерла.

— Очевидно, нет. Но она совершенно точно зла. Вика его не заслуживает, — почти зло процедила Наташа, поднося чашку к губам. — Мизинца его не стоит.

— Именно это вас так расстраивает сегодня утром? — как бы невзначай уточнил Дементьев, собирая себе бутерброд из двух видов колбасы.

 — Или что-то еще тревожит?

Она нахмурилась, обхватив руками чашку, словно у нее замерзли руки, бросила на него быстрый взгляд.

— Ваша работа, да? Подмечать всякое? — ее голос прозвучал довольно нервно.

— Конечно. Так что у вас случилось?

— Скажите, а как погиб Степан Кленин? — вместо ответа внезапно поинтересовалась она.

— Он и еще несколько человек были убиты в течение трех дней. Убийца покончил с собой и во всем признался в предсмертной записке. Дело практически закрыто.

— И там… на местах преступлений… ничего не было связано с картами?

— С картами? — переспросил Дементьев, удивленно вскидывая брови.

— С той колодой, о которой он писал в своем последнем послании. Колода для игры в «Мафию» ручной работы. Которая якобы проклята?

— С чего вдруг такой вопрос? — усмехнулся Дементьев. — Вчерашнее чтение «завещания» произвело на вас такое впечатление? Или вы вообще верите в проклятия?

— Когда молодой человек за несколько дней до гибели оставляет такое письмо — это производит впечатление, да.

Хотя вообще-то я не склонна верить в подобные страшилки. Просто я сегодня утром нашла у себя в комнате карту. По описанию она очень похожа на карту из той колоды: большая, искусно расписанная. Вечером, когда я ложилась спать, ее точно не было, а утром я обнаружила ее на прикроватной тумбочке. Она стояла на ребре, опираясь на часы, была повернута ко мне. Она словно смотрела на меня, — с каждым словом тон девушки становился все более взволнованным, Таша намеренно понижала голос, чтобы случайно не сорваться на крик.

— Что это была за карта? — заинтересовался Дементьев, мгновенно переходя из флиртующего режима в рабочий.

— На ней была изображена женщина. Такая, распутного вида: яркий макияж, откровенная одежда, вызывающая поза. В уголке выведена буква «П».

— Путана, — констатировал Дементьев. Накануне он прочитал достаточно, чтобы опознать роль по этому описанию. — Карта у вас с собой?

— Нет, она в комнате осталась. Могу принести.