Город засыпает, просыпается мафия

Настя — самая верная и преданная жена, какую мне доводилось видеть. Эдика Кирилл обожает и искренне считает своим сыном, а других детей они так и не завели, что наталкивает на определенные мысли… — Сергей не договорил, предпочтя словам многозначительный взгляд. Таша понимающе кивнула. — В общем, все сложилось хорошо. И он, черт побери, этого заслуживает.

— Действительно, не многие на такое решатся, — понимающе протянула Таша. Она посмотрела на Сергея и на то, как он страдает на неудобном стуле, и почувствовала неловкость.

 — Садитесь на кровать, — предложила она. — Или даже ложитесь. Все равно ведь сидя спать невозможно.

— Вы точно не против? — на всякий случай спросил Сергей, хотя тут же встал и переместился на кровать.

— Знаете, я не считаю себя настолько неотразимой, чтобы серьезный, взрослый, трезвый мужчина потерял голову, оказавшись со мной на одной горизонтальной плоскости, и попытался наброситься на меня.

Он снова рассмеялся, на этот раз выглядя очень удивленным.

— Вы потрясающе здравомыслящи. Мне повезло. Честно говоря, я думал, вы пошлете меня даже с моей просьбой переночевать в вашей комнате.

— Полагаю, большинство людей не назвало бы это здравомыслием.

Он понимающе хмыкнул и согласно кивнул, после чего между ними повисло неловкое молчание. Таша рассматривала скудный интерьер комнаты, продолжая сидеть по-турецки, Сергей лег на спину и смотрел в одну точку на потолке. Оба прислушивались к тому, что происходит за стенами их комнаты, но то ли дом обладал хорошей звукоизоляцией, то ли все его обитатели притихли и затаились, тоже прислушиваясь к каждому шороху, но вокруг стояла звенящая тишина.

Ташу начало медленно клонить в сон, но она боялась уснуть, хоть и понимала, что бодрствовать всю ночь — не лучший вариант.

— Вы верите в историю, которую Степан Кленин рассказал в своем письме? — неожиданно спросила она. — Про колоду и про то… что она проклята?

Сергей долго молчал, продолжая смотреть в потолок.

По его лицу трудно было понять, обдумывает ли он вопрос Таши или просто о чем-то глубоко задумался и вообще не слышал ее.

— Знаете, Степан был странным мальчиком, — наконец признался он. — В принципе, можно понять. Сначала у него толком не было никакого отца, но была мама. Потом мама умерла, а он оказался в новой семье, среди кучи родственников, которые не горели желанием его принимать. Сами понимаете, он же внебрачный ребенок.