Город засыпает, просыпается мафия

Причем при столь страшных обстоятельствах. Пожалуй, для такой ситуации он еще держится молодцом.

Нелл известие о своем задержании тоже восприняла на удивление спокойно, как будто не сомневалась в подобном развитии ситуации и заранее успела подготовиться к нему. Она встала с дивана и призывно протянула руки вперед.

— Наденете на меня наручники? — едко поинтересовалась она.

— Не думаю, что в этом есть необходимость.

Она выглядела как будто даже немного разочарованной.

— Владимир Петрович, а что с остальными гостями? — уточнил Кирилл.

— Все могут быть свободны, но передайте им, что каждый может понадобиться нам снова, если появится новая информация и новые вопросы, поэтому пусть далеко не уезжают и остаются на связи.

Дементьев не ошибся насчет наручников: Нелл они были совершенно не нужны. Она даже не оправдывалась, не то что не пыталась бежать. Спокойно села к нему в машину на переднее сиденье и подала голос только один раз, когда они выехали с проселочной дороги на шоссе, спросив, можно ли здесь курить.

Дементьев разрешил. Он бросал на нее косые взгляды с тех пор, как они отъехали от дома Клениных, но только теперь решил спросить:

— Какую карту вам на самом деле прислали в тот день? Вы ведь солгали мне, когда сказали, что не запомнили ее.

— Солгала, — равнодушно призналась Нелл. — Ведь так и положено по игре, разве нет? Никто не признается другим в том, что ему при сдаче досталась карта Мафии.

— Так вы Мафия? Карта при вас?

— Нет, я оставила ее дома. В этом я не лгала вам. Я действительно в тот момент ничего не поняла.

И оставила карту в ящике на кухне. Только когда услышала письмо Степана, поняла, что это за карта. Но Инну я не убивала, если это был ваш следующий вопрос.

— Нет, этот вопрос я не собирался задавать, — признался Дементьев. — Он глупый, вы не считаете? Если человек хочет признаться, он признается. А если нет, то он никогда не скажет правду. Так какой смысл?

— Вы забавный, — констатировала Нелл все тем же бесцветным голосом. Она даже не смотрела на него, предпочитая пялиться в окно.

 — Не похожи на мента.

— А вы раньше имели удовольствие общаться с моими коллегами? — он тут же зацепился за эту фразу.

— Когда? Когда погиб Борис, муж Инны? — нарочито будничным тоном уточнил Дементьев.

Она вздрогнула и наконец повернулась к нему. На ее лице, обычно столь невыразительном, сейчас явственно читались удивление и испуг.

— Я не понимаю, о чем вы, — процедила она, словно ей внезапно свело челюсть.

— Ой ли, — фыркнул Дементьев.