Города в поднебесье

Я так устал от всего, что на меня навалилось после моей первой смерти, я был так зол на обстоятельства, на самого себя, на дурацкий мир, на мэра города… Вот его-то я себе и представлял на месте белесых паскуд… Первая же голова, показавшаяся в проходе, получила промеж глаз правым топором — и сразу дёрнулась назад с жутким верещанием. Левым топором я остудил пыл следующей скамори — и снова нанёс удар правым, разрубив третью жаждущую крови скаморью голову…

Ещё сразу три здоровенных особи попытались одновременно вломиться в сарай, но я заревел, как очень гордый, но очень уставший лев — и принялся в исступлении рубить врагов.

Ситуация с клубком на складе повторилась один в один: все три скамори, получив ранения, принялись дёргаться, сплелись телами — да ещё и раздавили раненую многоножку, которая так и не успела отползти. Методичное избиение дало свои плоды — и через минуту на территории фермы остались лишь шесть уродливых мёртвых тел с белой бронёй.

Правда, и у меня сил почти не осталось… Смутно помню, как Рубари и Нанна тащили меня в дом, как стягивали одежду и осматривали полученные ранения.

Я, видимо, находясь в состоянии шока, только про ногу всё твердил — кажется, очень не хотел быть одноногим капитаном воздушного корабля. Каким-то отваром мне промыли раны на боках и на пострадавшей конечности, перемотали их чистой тряпицей, предварительно вываренной в кипятке, и уложили моё полубездыханное тело на одну из кроватей.

Помню, я ещё хотел сказать, что и поесть был бы не против… Но слишком быстро начал засыпать: веки отяжелели, руки не поднимались, чтобы придержать веки — и я провалился в глубокий сон…

Сколько я проспал? Точно сказать я бы не смог.

Я теперь толком и не помнил, как мы на ферму вернулись после ограбления. Помню только, что было ещё светло. А когда проснулся — за окном было темно, и где-то, словно над ухом, выл разъярённый ветер. Впрочем, Рубари и Нанна пока не спали, а, значит, ночь ещё не наступила. Я бы сказал, что мои товарищи по несчастью ругались, но это была бы неправда. Ругалась только Нанна:

— Ладно, вы меня не предупредили!.. Но ты что, не мог ему помочь?!

— Ну что вот…

— Нет уж, сиди и слушай! Я — ребёнок, и то почему-то догадалась, что так делать нельзя! А вы ушли молча, открыли скамори путь на скалу… Вы вообще в своём уме?

— Нанна, будь добра… Отложи на время свою категоричность, — слабым голосом попросил я.