Города в поднебесье

 — Какие-то вроде продолжают охоту…

— А вот эти сколопендры? — спросил я.

— Я не знаю, что за шко-ло-пен-ры… У нас вот этих называют скамори. И да, они не любят холод, — ответила Нанна. — У нас был сторож в приюте, и он раньше охотился на разных тварей. Представляешь? Специально спускался, чтобы их ловить!.. В общем, он говорил, что скамори — очень опасные для посёлков. Если скала не совсем отвесная, то могут забраться… Вот теперь я тоже это знаю…

— Не отвлекайся! Скажи, а скамори тоже спят?

— Да, — Нанна кивнул.

 — Я слышала, что да… Стоит только выпасть снегу, как они сразу засыпают. А что такое?

— Так снег же! — я показал обеими руками на сугроб, удивляясь недогадливости Нанны. — А раз снег, то скамори спят! Значит, я могу спуститься в город и попытаться что-нибудь добыть.

— Но это же будет воровством! — возмущённо заметила девочка. — Ты возьмёшь чужое…

— М-м-м-м… Нанна, как ты думаешь… — спросил я, понимая, что назревший вопрос надо решить сразу и быстро. Как нарыв лопнуть, чтобы больше не донимал.

 — Вот там, внизу, сейчас ещё лежит какая-то еда. Успеют ли восстановить город до того, как она совсем испортится?

— Наверно, нет, — над этим ответом Нанна думала не слишком долго, но я собирался усложнить задачу.

— Или, например, я знаю, что где-то там, внизу, есть железный котёл, — продолжил я. — Успеют ли восстановить Экори до того, как он проржавеет насквозь?

— Не знаю… — Нанна пожала плечами. — К чему ты это говоришь? Ведь котёл всё равно не твой…

— Для меня сейчас этот котёл — уже ничей, — объяснил я.

 — Его хозяин, может быть, и жив, а, может, и нет. Когда вернётся — ещё неизвестно. А нам с тобой очень нужен котёл, тарелки, ложки с вилками, ножи, тёплые вещи, инструменты и материалы…

— Ну, наверно, да…

Боже, вот знать бы точно, что я делаю всё правильно!.. Ребёнок ведь искренне верит, что воровать нельзя. С другой стороны, я вижу, что здесь, в принципе, воруют — и ещё как!.. Может, я и был неудачником по жизни, но кое-что всё-таки понял. Ещё на Земле понял.

Любой закон хорош только тогда, когда нет никаких исключений. А если есть исключения — значит, и нарушать закон будут все, кому не лень. И раз я увидел нарушения правил и законов, хотя бы по отношению к себе, то и в других пунктах этот закон регулярно нарушается. Вот только могу ли я быть уверен, что найду правильные слова? И могу ли я вывалить всё это на наивного ребёнка, воспитанного в суровых местных традициях?

— Нанна! — позвал я, привлекая её внимание.