Города в поднебесье

Крик Нанны прозвучал почти одновременно с воплем незнакомца, которого я пока не видел. И да, кстати, незнакомец был лохмат, бородат и грязен — всего через секунду он выскочил из-за угла ближайшего строения и побежал прямо ко мне. Я было подумал, что он посох хочет отобрать, но когда вслед за ним выскочила пара десятков оголодавших скамори, стало ясно, что ему плевать и на меня, и на посох — его интересовал лишь канат, ведущий к нашему убежищу. А точнее, возможность спастись от неминуемой смерти в лапах и челюстях хищных многоножек.

Хоть они и двигались не сильно быстрее незнакомца, но расстояние между ним и голодными преследователями неумолимо сокращалось.

Понимая, что лучше бы мне начать лезть первым, я заткнул посох за пояс и рванул к обрыву на пределе своих сил. Следом за мной, почти наступая на пятки, бежал незнакомец — теперь и вовсе не скрываясь и громогласно подвывая от страха. Вцепившись в канат, я принялся быстро перебирать ногами. Не то чтобы я боялся незнакомца или собирался его бросить — в тот момент такие мысли и вовсе не приходили мне в голову… Просто я-то как раз не паниковал и почти не был испуган — а вот он явно пребывал в крайне расстроенных чувствах.

В таком состоянии человек вообще имеет свойство не обращать внимания на окружающих. Если догонит меня на канате, может и по мне случайно пролезть. А если первым доберётся до верха — с него станется и канат обрубить. Топорик-то у незнакомца имелся…

К счастью, вот тут и сказалась практика моих восхождений. Пусть я это делал не так уж и часто, но явно чаще незнакомого бородача.

Почти сразу я начал его обгонять. Нанна не подвела и, как только появилась возможность, начала спешно сматывать трос, который тянул канат за собой. Подпрыгивающие скамори уже не могли дотянуться до каната, но я, к сожалению, прекрасно знал, что именно за этим последует. Сейчас они подёргаются, попрыгают — и призовут мамку из храма. Ну а та либо сама допрыгнет до каната и всё-таки доберётся до нас, либо плюнет своей кислотой — после чего нам, в лучшем случае, придётся отстраиваться заново.

— Давай, мужик, скорей! — крикнул я незнакомцу.

— Спшу как мгу! — пропыхтел он в ответ."

"Подъём ему давался, и в самом деле, тяжело. Однако помирать он почему-то очень не хотел — равно как и сильно отставать. Едва вскарабкавшись на край обрыва, я принялся тянуть канат вместе с тяжеленным мужиком. Руки и так устали от подъёма, а тут ещё к весу каната прибавился и вес незнакомца — в общем, стало совсем нелегко.