— А кто знает? — развела руками Ольга. — Она из дому тогда вышла, и всё, полтора года прошло.
— А вы заявление написали?
— Что ж я, по-твоему, тундра тупая? Всё делала: и писала в группы всякие, и сейчас пишу, но нет ответа. Никто найти её не может. Иной раз хочется прям, что б вы все сгорели, но понимаю, вы же не боги, тоже ж люди. Просто злобу своё и бессилие не знаю, куда деть. Тяжело одной всё нести, — вздохнула она и обернулась на сигнал сушилки. — Ну вот, вроде и готово всё.
Погорелов несколько секунд наблюдал за плавными движениями женщины, потом отодвинул чашку и проговорил:"
"— Напишите мне, пожалуйста, ваши данные и дайте все сведения по делу, что у вас есть.
— Да я ж не за это. Ты не подумай, что вот в дом привела и клянчу.
— Я всё прекрасно понимаю, — Сергей принял из рук женщины вещи и пошёл в ванную переодеться.
— Иди в комнату, что ты там ютиться будешь. И халат там брось, потом приберу.
Зайдя в комнату, Сергей огляделся, увидел, что Ольга выделила для себя одну табуретку и кровать, потому что только здесь была какая-то жизнь, остальное пространство было застывшим.
Книги, несколько блокнотов с каким-то странным рисунком на обложке, компьютер и разнообразные девичьи гаджеты, как окрестил про себя Погорелов шкатулки и прочее.
— Держи, — сказала женщина на прощанье, протягивая ему листок. — Ты сильно не заморачивайся, я ж понимаю, своих дел вагон.
— А Кате-то никак помочь нельзя? — вдруг спросил Погорелов.
— А ты что, рыцарь на белом коне и спасать всех примчался? — усмехнулась женщина.
— Да, может, пройдёт у ней. Она раньше-то нормальная была. Потом с отпуска вот такая вернулась. Ну, там прям дичь была, её в вашу питерскую клинику забирали, на Уделку. И как-то с половины рабочего дня её и повело. Фыркать начала, орать. Подлечили малёха, вернули. Ну такая… припыленная, но смирная.
— А у неё родственники есть? — напрягся Погорелов, потому что в такие совпадения он давно перестал верить.
— Нет. Мать, когда ей двадцать стукнуло, померла.
А папаша давно уже утутукал в неизвестном направлении.
Попрощавшись с женщиной, Погорелов вернулся в магазин и осторожно подошёл к Кате.
— Привет. Бегать не будешь? Помнишь меня?
— Привет, — насупившись, сказала девушка. — И так за селёдку платить теперь буду, так что не побегу.
— Ну, давай за селёдку пополам заплатим, — вздохнул Погорелов и подумал, что нужно как-то умаслить бухгалтерию, чтобы провели как расходы на оперативно-разыскные действия.
