Какая гадость! И Паша тоже… Он так страдает, так мучается, а она злится. Это неправильно Его можно понять: он стыдится того, что Мила ему изменяла, он не может поделиться этим ни с кем из друзей-мужчин, самолюбие не позволяет, и раз уж так сложилось, что на сегодняшний день у него нет никого ближе бывшей жены, разве имеет она право его отталкивать? Он просит о помощи, и отказать ему будет просто бесчеловечным.
- Наташенька, так я не понял, что все-таки случилось у Павла? Из-за чего весь сыр-бор? Ты говорила, кого-то убили?
- Он так сказал, - вздохнула она.
- Какого-то наркомана, которого он близко знал.
- А почему с этим нужно бежать к следователю, который занимается убийством Милены? Это что, как-то связано?
- Наверное. Паша говорит, что Милу убили, потому что хотят его запугать. Это все как-то связано с его службой. Подробности он не рассказывал.
- А, тогда понятно. Ты голодна?
- Немного, - улыбнулась она. - Я сегодня даже пообедать не успела А ты?
- Зверски! Давай выйдем, прогуляемся, может, хоть киоск с хот-догами найдем.
- А если Павел выйдет?
- Да подождет твой Павел, ничего с ним не случится. Подышит воздухом десять минут, ему полезно.
Ну вот, Илья тоже сердится на Пашу. Как же сделать, чтобы никого не обделить вниманием, никого не обидеть?
Почему-то Наталье совсем не приходил в голову вопрос: как же сделать, чтобы быть счастливой?
***
Евгений Леонардович Ионов знал, что пошел на сделку. Он считал себя слишком старым, чтобы иметь право поддаваться соблазну самообмана, поэтому не искал красивых оправданий и ничего лишнего не придумывал.
Он так много лет и сил отдал Программе, что хотел увидеть хотя бы начало ее реализации, чтобы умереть спокойно. Чтобы, уходя из этой жизни, знать, что все было не зря. Именно поэтому он дал согласие на то, что Программа будет реализовываться тогда, когда это будет выгодно с точки зрения политики, даже если все расчеты и прогнозы покажут, что момент выбран неудачно. Неудача в этом контексте означала, что эффект от реализации, безусловно, будет, и мощный, но, увы, кратковременный, то есть не на длительную перспективу, а лет на пять-семь.
Но для политической жизни этого вполне достаточно, ибо президентский срок - всего четыре года, и за пять-семь лет можно дважды обеспечить выборы.
Условия соглашения, которое Ионов, не кривя душой, сам для себя называл не иначе как сделкой, согласовывались только с ним, даже ближайший соратник Дмитрий Шепель ничего об этом не знал.
