- Что еще?
- Он спрашивал, что нужно сделать, чтобы Игоря Лесникова вернуть.
- Ни фига себе…
- Вот именно.
- И что ты ответила?
- Что нужно освободить должность второго зама. На меньшее Игорек не согласится, у него и в министерстве должность хорошая. Но и это еще не все.
- Ладно, добивай, чего уж там.
- Он просил познакомить его с Колобком, якобы он хочет, чтобы Колобок стал его наставником и советчиком в нелегком деле руководства нами. Ну, каково?
- Врешь? - недоверчиво переспросил Юра.
- Да как бог свят! Просил, чтобы мы с тобой за него перед Колобком походатайствовали.
Юра, он ведет какую-то мощную игру, в которой я не могу разобраться. Тут в чем-то большая подстава, но я никак не пойму, в чем именно.
Коротков задумчиво посозерцал потолок и глубокомысленно произнес:
- Да, мать, кажется, мы с тобой попали. Причем по-крупному. Может, нам пора валить отсюда, пока нам головы не снесли, а?
- Решай сам. Как ты скажешь, так и сделаем.
- Или побарахтаемся еще чуток? - задумчиво продолжал Юра.
- Поиграем с ним в его игру.
- Так мы же правил не знаем, - возразила Настя. - Как играть, когда правила неизвестны?
- Ну уж как-нибудь. Мы с тобой старые сыскные собаки или кто? Мы и без правил сыграем с этим щенком. Зелен он еще на нас с тобой пасть разевать.
- Он очень умный, Юрка. Он еще пятнадцать лет назад был умнее всех своих сокурсников, вместе взятых. Я его вспомнила, я в его группе занятия вела.
- Умный, говоришь? - хмыкнул Коротков. - Ну и ладно. Умному и проиграть не стыдно.
Ты чего сидишь-то без дела? Ты давай кофе наливай, чайник уж вскипел давно.
Настя едва успела разлить кипяток по чашкам, как тренькнул внутренний телефон.
- Иду, Константин Георгиевич, - коротко ответил Юра в трубку.
Попили кофейку, называется…
***"
"Евгений Леонардович Ионов всегда боялся старости. Вот сколько себя помнил, столько и боялся. В его роду было много долгожителей, одна из прабабушек умерла, когда ему было пятнадцать, вторую он хоронил в двадцать два года.
Прадедушки жили чуть поменьше, но все равно он застал в живых обоих и хорошо их помнил. Помнил их старческую беспомощность, слабость, зависимость от детей и внуков, которые должны были ухаживать за ними, терпеть их забывчивость, неопрятность и сенильное слабоумие, в простонародье именуемое старческим маразмом. Помнил, как шушукались взрослые, обреченно вздыхали и ссорились между собой, выясняя, кому ехать в отпуск, а кому оставаться ухаживать за стариками.
