Горсть патронов и немного везения

 — Она принимает душ. Заходи!

— Нет, нет, в другой раз, — сказал он на чистом русском языке и повернулся, чтобы уйти, но этого я ему сделать не позволил; схватив за плечо кожана, рванул на себя и провел молниеносную подсечку с таким расчетом, чтобы он влетел в номер по воздуху и хотя бы на несколько секунд забыл, чему его обучали в токийском хонбу Масутацу Оямы."

"Шлепнулся он как-то неуклюже, на спину, и взвыл, что не входило в арсенал знакомых мне тактических приемов. Не знаю, кто его обучал драться, но материться он выучился явно в России.

Я перебросил его со спины на живот, уперев мордой в спинку кровати так, что шея оказалась на изломе, завел руку за спину и прижал к полу коленом. На все про все ушло полторы секунды.

— Где скрывается Ямковецкий?! — спросил, пропуская чайную церемонию. — Говори быстро и понятно! Адрес?!

— Кто?! Кто?! — заклинило парня. Глаза его молили о пощаде.

— Борис Ямковецкий где? — подтянул я его скрученную ладонь к затылку поближе. — Говори!

Лицо его побледнело, затем стало землисто-серым, а еще через секунду — прозрачно-голубым: ялонец явно косил под хамелеона или хотел убедить меня в наличии голубой крови в его самурайских жилах.

— Я не знаю, о ком вы говорите, — не без труда прошепелявил он, как сделал бы любой другой на его месте, будь его губы и нос плотно прижаты к спинке. — Я случайно!..

— Ах, ты случайно?! — надавил я коленом на его позвоночник, отчего лопатки вывернулись и соприкоснулись.

Он постучал по коврику ногами в желтых ботинках с пряжками, дробно и конвульсивно, как эпилептик во время очередного приступа, а потом обмяк и затих — больше от неожиданности и испуга, чем от причиненной боли.

Ухватив за жесткие, будто сделанные из вольфрамовой нити, прямые волосы, я рывком поставил его на ноги, подтолкнул к стене, вынудив упереться в нее руками и расставить ноги на две ширины плеч. Из его правой штанины на паркет вытекала пахнущая аммиаком жидкость. Не давая ему опомниться, я обшарил его карманы. Нашел красный блокнот без единой записи, гостиничную визитку, ключ с точно таким же набалдашником, как у меня, только от 551-го номера, паспорт на имя гражданина Казахстана Алтынбаева Шакена Джабазовича, выданный Кзыл-Ординским РИКом в 1988 году, бумажник с двадцатью тысячами российских рублей, трехцветную пластмассовую авторучку и мандат участника конференции животноводов. Челюсть его тряслась, он хотел что-то сказать и не мог.

— Кто тебя послал? — почувствовав, что тут что-то не так, все еще резко спросил я.