Горсть патронов и немного везения

Справа осталось знакомое мне 141-е отделение милиции, после которого никаких изменений в маршруте «капельки» уже быть не могло: лидер автогонок стремился к Алтуфьевскому шоссе.

Вырвавшись на прямую и широкую трассу, он подпустил меня совсем близко, прижался к разделительной полосе, дал послушать звуковой сигнал, похожий на хохот параноика, и вдруг включил форсаж, в считанные секунды увеличив дистанцию до предела досягаемости. Не думаю, чтобы таких машин в Москве было как грязи, но даже если их пять штук — на поиск у меня не оставалось времени.

Номер RUS 301-57 МК мог оказаться поддельным, а сама машина — взятой напрокат с согласия хозяина или без такового, так что искать ее через ГАИ — себе дороже. Жаль, конечно, что он пошутил со мной до Кольцевой — там бы я хоть увидел, куда он поворачивает. До путепровода я еще петушился, рассчитывая, что он оторвется, а там поостынет и я его настигну, но над самой железнодорожной веткой, по которой расползались гусеницы электричек, «шоколадка» Толи Квинта угрожающе застучала клапаном, предвещая инфаркт, и я ее пощадил.

Итог гонки за «капелькой» был малоутешителен. «Я тебя видел, я теперь знаю тебя и твою машину, — как бы говорил ее водитель, — напрасно теряешь время: меня тебе не достать».

Операция «Байкал» завершилась моим поражением.

На обратном пути я заметил желтую «Тойоту». Она стояла на выезде с Приморской улицы, а потом устремилась за мной. Мне она показалась знакомой, но номер ни о чем не говорил, а «Тойот» желтого цвета по столице ползает больше, чем лазуритовых «Порше», так что я решил не забивать себе голову лишней информацией и не спеша, прислушиваясь к биению сердца «шоколадки», потащился на свой аэродром.

13

Толя Квинт в синем комбинезоне и таком же блейзере с эмблемой «Мерседеса» выслушал меня молча, доел бутерброд с «Останкинской» колбасой, запил кефиром и нетвердой походкой получившего нокдаун боксера покинул стеклянную будку АЗС. Он сам завел «Опель», сам открыл капот, а потом долго слушал возвращенное к жизни детище, приложившись к нему ухом, как партизан к рельсу.

— Загнал коня, Женя, — поставил диагноз.

Я постеснялся напомнить ему, что делают с загнанными лошадьми, а только виновато развел руками:

— Толя, все расходы — за мой счет.

Он согласно кивнул, хотя мы оба понимали, что дело было не в деньгах, а в том, что один из нас остался безлошадным. Не нужно было тянуть жребий, чтобы понять, кто.

— У меня в «Ависе» кореш работает. Звонить? — грустно посмотрел он на меня из-под козырька.