Звонки в Аэрофлот и «Эр Франс» успехом не увенчались, хотя я достаточно убедительно объяснил, что жена купила билет в Брюссель, а сама уехала к маме, не сказав, на какое время. Возможно, это была другая авиакомпания. Или не на четырнадцатое. Наконец, Европа большая — Майвин мог отправиться в Магдебург через Берлин, в Будапешт через Варшаву и в Жмеринку через Киев. В «Пан-Америкэн» я звонить не стал — разделся, завел будильник на восемь часов и завалился спать.
8
Мне все время грезилось мое бюро в его конечной стадии развития.
Будто являюсь я на работу в лакированных штиблетах и галстуке, а меня встречает перебежавшая ко мне от Пэрри Мэйсона секретарша Делла Стрит и подает чашечку кофе. Я раскуриваю трубку, перелистываю заказы на детективные услуги, и выбираю те из них, которые сулят общественный резонанс. Например, найти пропавшую из Государственного Эрмитажа вазу из темно-розового орлеца с крупными черными дендритами. Позволив заказчику уломать себя за полцены разыскиваемого предмета, я вызываю нескольких сыщиков и приказываю им отыскать вазу к завтрашнему утру.
Они идут в аналитический центр, получают необходимую информацию о коллекционерах и отбывают в Лондон, а я сажусь в «Линкольн» в стиле ретро и говорю водителю: «Прямо!»"
"…Сколько же грязи я перемесил! Сколько раз меня били по всем частям тела, отчего оно болит по ночам, особенно в непогоду! Сколько раз в меня стреляли, пытались взорвать, били стекла в моей квартире и взламывали двери; сколько раз я побывал в каталажках у своих бывших коллег! Я искал всякое отребье в Приморске и Зарайске, в Воронеже и Смоленске, бывал на волосок от скамьи подсудимых и от смерти, болтался без крова, уходил от погони, сам гонялся за какими-то миражами.
Я ломал кости киевским бандитам и московским рэкетирам, устанавливал адреса каких-то женщин, непонятно зачем кому-то нужных, будто мало других. Целый год просидел в жэковской юридической консультации, изучал право в институте, присутствовал на вскрытиях и провел несколько сот часов в засадах, ходил по пятам за какими-то шмарами, работал приманкой и подсадкой, учился картежной игре у катал, вскрывал замки, проникал в чужие квартиры, прикидывался то дипломатом, то идиотом, все время отказывал себе во всем, чтобы купить что-нибудь для дела — например, штаны или кроссовки, потому что все, что я покупал, предназначалось для дела.
Ну, спроси меня кто-нибудь: на хрена тебе все это нужно? Раньше бы я ответил: нравится. А теперь не знаю.
