Горсть песка-12

Так, что ногти вонзаются в ладони- и выступают капельки крови…

Потому что- по левому оврагу на Восток уныло движется длинная колонна в хаки, а по правому- в этом же направлении- бодро марширует такая же длинная колонна в фельдграу…

«Согласие- есть продукт непротивления обеих сторон»(с)

Внезапно идиллия нарушается воем бомб- чёрные, как ночь, самолёты бомбят левую колонну…Человек, прижатый к земле порученцем, хрипит: «Немцы?»

Порученец, на миг оторвав лицо от земли: «Нет, товарищ Маршал…Наши…Ночники…»

В воздухе раздаётся треск пулемётов, будто рвут громадные куски шёлка…Подожженный «мессершмиттом», на лес падает ДБ-3Ф…

Ворошилов, отряхиваясь: «Плохо бомбили, часто мазали, раззявы…»

Но в этот миг появляется новое звено — чёрные, как ночь, самолёты бомбят правую колонну…В воздухе раздаётся треск пулемётов, будто рвут громадные куски шёлка…Подожженный И-16, на лес снова падает ДБ-3Ф…

Ворошилов, со злыми слезами на глазах: «Гады! Суки! Что делают, что делают! Хуже, чем на Финской!!»

Двадцать часов сорок минут.

Вырванный из блокнота листок с большими, типографски напечатанными буквами — логотипом — вверху странички: «Союз С.С.Р. Народный Комиссариат Обороны». И — пониже — «Пролетарии всех стран, объединяйтесь!»

«…и так мне стало обидно, Лаврентий! Неужели мы столько мучались, не спали, не доедали…Сколько крови пролили — и в Гражданскую, и потом…И это всё зря?

Вот она- идёт, Красная Армия. Ради которой пролетарий и колхозник последний кусок хлеба надвое делили и седьмой хрен без соли доедали…Идёт.

Не стерпел я, Лаврентий. Сбежал я с кручи, налетел на красноармейцев, слова им разные говорю…Представляешь, узнали! Подняли меня на плечи- хорошо хоть, не на штыки. Потому что заслужил! Тем заслужил, Лаврентий, что таких вражин во главе дивизии, полка и батальона поставил- что при первых выстрелах сели на машину да и укатили…куда-то на Восток. Ты обязательно их найди, Лаврентий, ладно? Очень тебя прошу, по-партийному!

Один краском на весь полк остался- из запаса призванный учитель, старший лейтенант Бирюков Иван Петрович, из Кинешмы.

Стал я бойцов стыдить. Что ж, вы, говорю, думаете- Советская Родина про вас забыла? Узнал, говорю, про вашу беду товарищ Сталин в Кремле, приказал дать мне самый быстрый самолёт и лётчик товарищ Водопьянов меня прямо к вам и доставил.