Горсть песка-12

Сейчас, после яростного налёта пикирующих бомбардировщиков, Толочин пылал… В синеве сумерек, призрачным покрывалом заботливо укутавших покрытую сотнями воронок землю, они не нашли позиции русских, а посему- не мудрствуя, тщательно пробомбили жилые кварталы…

На маленьких золотых куполах Покровской церкви плясали кроваво-красные отражения огненных языков, вздымающихся к чёрному, затянутому тучами небу — и казалось, что церковь, испятнанная осколками — как запёкшимися ранами — в неслышной человеческому уху мольбе протягивает вверх окровавленные ладони… В напрасной просьбе о защите…

Но нет…к стене церкви прижался спиной, может быть, её последний защитник…

«Дракенфельдс», поводя коротким стволом, как торжествующий зверь, с рычанием повалил церковную ограду, опрокинул старинное надгробье на маленьком прицерковном погосте…только отблеск пожара блеснул на свежем мраморном изломе»… бригадиръ и Георгиевскiй кавалер Ива…»

Комбат Туркул, оттолкнувшись спиной от церковной стены, будто набравшись от неё неведомой силы, мощным броском послал в цель бутылку с «КС»- «Н-н-на, сука!»

Вспышка, разлетающиеся огненные брызги…и весёлые языки огня на моторных жалюзи…

Туркул поустойчивей расставил ноги, принял классическую позу для выполнения «Стрелкового упражнения?3», и не торопясь, не потратив лишнего патрона, расстрелял из нагана полезших из всех люков фашистов…

Грохот брёвен заставил Туркула оглянуться… Опрокинув крохотный домишко с уже начинающей тлеть дранковой крышей, на площадь выполз другой танк… а ни гранат, ни бутылок у комбата больше не было…

Оглянувшись вокруг, Туркул горстью зачерпнул из подтаявшей от жары пожарища лужи жидкой грязи, пробормотав про себя: «Ну, хоть в морду ему брошу…»

Немецкий танк, покачав стволом орудия, довернул башню, наводя пулемёт на освещенную, как на сцене, фигуру безумного русского…а потом из ствола пушки вырвался клубочек огня, башня танка подпрыгнула — и рухнула рядом с занявшимся, как стог сена, корпусом…

Туркул оглянулся уже в другую сторону… Из переулка на площадь вырвалась изящная, стремительных очертаний, боевая машина — на борту которой на миг сверкнула надпись «Додик Филькинштейн»…

Туркул хрипло захохотал, и сел в тающий от жара снежок: «Ой, умру…ой, держите меня, господа…никогда бы не поверил, что я так жиду буду радоваться…»

Двадцать первая танковая бригада- хоть и была немногочисленной- всего 49 машин и 8 зенитных орудий — однако укомплектована только новыми танками- харьковскими Т-34М и лёгкими Т-4 °C… последние, п