Госэкзамен

Дом мой в итоге стал пользоваться репутацией самого хлебосольного в квартале, потому как свёртки со съестным всучивают не только гостям и курьерам, но кажется – любому чернокожему бою, проскочившему мимо ограды недостаточно быстро!

Проводив самокатчика, я кивнул встревожено замершей тёте Песе.

– Да. Началось… Я в Преторию, на совещание.

Всплеснув руками совершенно как русские бабы, она тут же набухла слезами. Не замечая этого, но зная, как я не люблю женские слёзы, она засуетилась, собирая меня в дорогу.

Фира в эту мамскую суету не полезла, стараясь держаться храбро и весело, развлекая меня беседой на отвлечённые темы.

Получается… ну так себе получается, если честно. Но я искренне делаю вид, что верю, будто её кривоватая подрагивающая улыбка, это нормально. Это ничего…

Сборы, впрочем, были недолги. Вещи на случай внезапного отъезда у меня всегда сложены, притом на самые разные случаи.

Есть пехотный ранец утверждённого в Кантонах образца, со всеми вещами, жизненно необходимыми любому военному. Саквояж с вещами чуть менее необходимыми.

Пара чемоданов, в одном из которых одежда, в которой не стыдно показаться на светском рауте, а в другом – набор оружия, лекарств, инструментов и тому подобных вещей. Опыт!

Сперва аварийная посадка, закончившаяся вполне удачно и даже с некоторым прибытком, но приучившая меня возить с собой всё необходимое для таких случаев, притом в двойном комплекте. Потом – несколько внезапных совещаний, когда я в своей походной одежде выглядел совершеннейшим Гаврошем.

Единственное, регулярно приходится обновлять хранимый набор одежды, потому как сейчас у меня период роста, притом какой-то нескладушечный, как у щенка дога. То рукава обнаружатся короткими, то штанины…

Я сейчас довольно-таки высокий для шестнадцати годочков, но весь какой-то мосластый и костистый, будто из одних коленок и локтей состою. Ловкости, как несложно догадаться, это мне ничуть не прибавило… очень не ко времени!

Не теряя времени, самостоятельно закинул вещи в багажник автомобиля, коснулся подрагивающих губ Фиры своими, раз уж Песса Израилевна отвернулась расстроено просморкаться, и тронулся, выехав в сгущающиеся сумерки.

Огни ночного Дурбана не слишком ярки покамест, но вполне достаточны для того, чтобы чувствовать себя на дорогах вполне уверенно. Фонарей на центральных улицах с избытком, в вечерних окнах загорается свет, а вывески магазинов, ресторанов и аптек традиционно подсвечены огнями.

Ехать, впрочем, приходится достаточно медленно.