Госэкзамен

Куртизанки, хипесницы и обычнейшие рублёвые проститутки со всего мира. Странные люди с прозрачными глазами серийных убийц и бродячие проповедники, часто – в одной компании, повязанные самыми странными узами.

Ведёт их жажда. Славы ли, денег, крови… у каждого не выспросишь, да и люди это подчас полезные, и у всех – морковкой под носом- успех нынешних хозяев Дурбана! У у всех перед глазами – примеры людей, которые ещё недавно были – ничем!

У кого-то – влиться в эти пока ещё не сплочённые ряды. Стать элитой нового государства.

У кого-то – сломать сырую, не застывшую ещё кладку государственного устройства, и из этих обломков построить что-то новое, будь-то государство нового социального строя или личная Империя.

Дурбан образца тысяча девятьсот второго года – очень… очень интересное место. Когда-нибудь об этом периоде истории будут писать книги и снимать фильмы, а пока – люди живут здесь так, будто каждый пытается стать Главным Героем!

Вздыхая так тяжко, как только это вообще возможно, Кузьмёныш застоявшимся жеребёнком переминался на тонких ногах и тоскливо поглядывал в маленькое окошко полуподвала – источник солнечного света и божественных звуков…

– … офсайд, – надрывным дискантом орали во дворе – выплёскивая эмоции, срывая голос и наматывая нервы окружающих на кулак вместе с собственными соплями, – я тебе говорю – офсайд!

Голос был пискляв, авторитетен и яростно-надрывен, как перед хорошей драчкой.

– Сам ты… – послышалась возня, преддверие обыденной мальчишеской драчки, – Нет, Федь, а чево он? Хуцпа! Нашёлся арбитр! Глаза пусть…

– Пепе! – заорал истошно всё тот же дискант, – Пепе, ты скажи – был офсайд, или как?!

Кузьмёныш завозился и завздыхал с совершенно щенячьим поскуливанием, нетерпеливо перебирая босыми ногами и неотрывно глядя то на окошко, то на низкую дверь, ведущую из маленькой полуподвальной квартирки на улицу, представляющуюся ему раем.

– А ну цыть! – строго прикрикнула мать, подкалывая где нужно булавками ношеный костюм, отданный мальчишке сердобольными соседями задаром.

Во дворе невидимый Пепе, мешая русский с португальским и африкаанс, авторитетно (и пискляво!) решал насчёт офсайда и висенья на карточке. В итоге спор разрешили практически рыцарским поединком на кулачках.