Госэкзамен

– Ладно, Захарушко… – закряхтев, старик тяжело поднялся, опираясь на роёр, как на посох, – пойду, гляну на море-окиян…

– Деда… ну дед! – малец дёрнул того за рукав, – Доскажи скаску-то!

– Скаску… – кхекнул старик, остановившись и взъерошивая мальчишке вихры, – кому скаска, а кому и быль!

Некстати заболела поясница, и он решил, что в самом-то деле… нужно же досказать! Усевшись, старик отставил ружьё, кашлянул, припоминая, на чём же он остановился?

… крейсер Его Величества стал на якорь в полумиле от побережья, и почти тут же с его борта были спущены шлюпки, заскользив к берегу.

Несколько минут спустя невысокие смуглокожие военные уже выпрыгивали из шлюпок прямо в воду, высоко поднимая над головой винтовки, и брели через волны к пологому берегу.

Волнение к этому времени уже утихло, но небо всё ещё хмурится обиженной бабой, которая и сама не знает ещё, отшмыгается ли она, или сорвётся и зарыдает, уткнувшись в фартук и сотрясаясь плечами.

– Деда-а! – истошно закричал мальчик, срывая горло, и старик с удивительной для его лет проворностью метнулся к ружью, нажимая на курок, и…

… осечка! Наверное, всё ж таки не следовало использовать роёр как посох.

Второго шанса гуркх не дал, и тяжёлый кривой нож отрубил руку старика так же легко, как хозяйки сечкой разрубают кочан капусты. Старческий рот распахнулся в крике…

… и седая голова так и не перестала немо кричать, кувыркаясь по каменному полу пещеры. Она катилась медленно, и кажется, можно было разглядеть срезы вен и артерий, позвоночного столба и разрубленных мышц…

… пока голова не уткнулась в ноги ребёнка, сидящего на большом булыжнике, на заботливо сложенном в несколько армяке.

Ткнувшись в его ступню старческими дряблыми губами, ныне залитыми кровью, голова развернулась, и мёртвые глаза будто попросили прощения у ещё живого правнука.

Взвизгнув, мальчик пригнулся, и поднырнув под руку гуркха, изо всех сил припустил в сторону дороги, ведущей в деревню. Но…

… тяжёлый кривой клинок вонзился ему в спину, перебивая позвоночник.

– Де… – прохрипел ребёнок, и синие глаза его навсегда угасли, запорошённые пылью Африки. Подошедший непалец, поставив ему на спину ногу, с лёгкостью выдернул клинок, и тщательно обтерев об одежду убитого, спрятал в ножны, не забывая зорко поглядывать по сторонам.

Гуркхи, дождавшись командира-британца, выстроились в боевой порядок и поспешили вперёд. Несколько минут бега, несколько поворотов извилистой дороги…

… и зазвучали первые выстрелы.