Госэкзамен

Удачно!» – мелькнуло в голове, и я, от греха подальше, поспешил в сторону Кимберли. Не стоит гневить Судьбу!

Сев как можно аккуратней, дабы не повредить драгоценное оборудование, я сразу подрулил к ангару. Воронежский мещанин орал что-то восторженное, и сняв с помощью техников аппаратуру, утащил её для дальнейших работ.

– Есть, коммандер! Есть! – подбегая, заорал издали Борст, размахивая телеграммой, – Налёт на британский лагерь под Блумфонтейном увенчался удачей! С нашей стороны потерь нет!

– Ну, слава Богу… – перекрестился я, тут же почти смутившись.

… впрочем, мысли духовного толка не задержались в моей голове, вылетев сразу и напрочь!

Пообедав в столовой и ополоснувшись под душем, поспешил на киносеанс, устроенный в одном из ангаров. Оператор, по нашему требованию, то и дело останавливал фильму́, дабы мы могли разглядеть подробности. Хотя не сказать, что видимость настолько уж хороша, но…

… некоторое представление о британском лагере мы всё ж таки получили.

Пусть даже это далеко не первый разведывательный полёт, но зато – данные, свежее некуда! Пилоты смотрели внимательно, изучая ТВД, спорили и обсуждали тактические перестроения.

Я стучал мелом по доске, установленной сбоку от экрана, и бегая с длинной указкой к простыне, снова и снова расставляя эскадрильи, вдалбливая в горячие головы схемы и дисциплину. Время то тянулось медленно, когда каждая секунда длилась и длилась, то начинало идти вскачь.

Вестовой у входа в ангар, беспрестанно поглядывающий на небо, измаялся пуще всех.

Но аэропланы с наблюдателем всё кружились и кружились в высоте, не подавая никаких знаков. Никаких!

Не могу сказать, чтобы это приводило меня в отчаяние, но всё же, всё же…

– Буры вытерли ноги о честь британской армии, – сдерживая гнев, рявкнул Китченер, – Снова!

– Снова! – с экспрессией повторил Горацио Герберт Китченер, свирепо глядя на стоящего перед ним командующего Британскими ВВС в Африке.

– Лорд Китченер, – упрямо склонил тот лобастую голову, – потери незначительны и…

– Генри! – генерал-лейтенант прервал стоящего перед ним старого приятеля, – О незначительности потерь я знаю лучше тебя! Я говорю о моральной стороне дела! Люди чувствуют себя униженными, ты понимаешь? Вся мощь британской военной машины, всё наше техническое и численное превосходство – ничто, если мы не в состоянии ответить на плевок в лицо о буров! Это вызов, понимаешь?

Китченер устало поглядел на командующего авиацией.