Госэкзамен

Даже вальяжные старейшины отложили ассегаи в стороны и взялись за лопаты и мотыги, демонстрируя готовность к трудовым подвигам.

Весь их энтузиазм выстроен на фундаменте из слухов и сцементирован желанием оказаться в аэродромной команде, когда на лётное поле будут приземляться «Фениксы». Высокая Встреча такого рода вызвала бы живейший интерес и у европейских обывателей, заставив газеты захлебнуться сплетнями и предположениями! А уж в захолустье Матабелеленда…

– Как же быстро в Африке расходятся слухи, – пробормотал одессит, качнув головой.

Он точно знает, что телеграфист избегает общения с цветными, и тем паче чёрными, и уж точно не стал бы с ними сплетничать.

Разумеется, можно предположить, что в здание телеграфа, расположенное прямо в усадьбе, сразу после его ухода зашёл кто-то из любопытствующих работников-европейцев.

Как бы невзначай, разумеется… и телеграфист, не видя в том ничего дурного, поделился информацией…

«Да, скорее всего так и было», – с облегчением решил просвещённый одессит, отметая чертовщину к чертям! Проблема с телеграфистом, впрочем, осталась открытой.

Несмотря на все грозные постановления служащим Кампании, белые удивительно быстро пропитываются в Африке своеобразным европейским интернационализмом.

Притом чем меньше вокруг белых и больше кафров, тем больше выражен белый интернационализм и отношение к европейцам, как к близким родственникам.

Наиболее выражен этот интересный эффект у африканеров, которые действительно другу дружке родня, и новичков, только-только ступивших на землю африканского континента, и успевших разве что загореть, но никак не пропитаться духом Африки.

Сперва – европейский интернационализм, а потом уже всё остальное.

«Выговор, – решил он для себя, – А лучше, пожалуй, обстоятельная беседа с разъяснениями по поводу шпионажа британцев и прочего. Приглашу-ка я его на чай! Да… самое то.