Госэкзамен

Правда, за пределами города и отчасти Кантонов это влияние сходит на нет, но и там у нас есть свои люди, например…

… Корнейчуков. Плантатор, революционер, известный писатель и (внезапно!) один из вождей матабеле. Фигура!

Ситуация престранная, и я мог бы сравнить её с шахматной баталией, но…

… пожалуй, всё-таки нет! Это какой-то дурной сеанс одновременной игры в сумасшедшем доме, когда кто-то играет в шахматы, кто-то в шашки, а кто-то и вовсе – в дурака! Вслепую притом.

Дикая, невообразимая смесь тончайших, математических расчётов, интуиции и авося.

Я предпочитаю называть это работой подсознания… но хрен редьки не слаще. Думаем, строим козни, а потом оп-па!

… и кто-то из нас говорит: «Как хотите, но я считаю…» – и что характерно, половина аргументов в стиле «Я так вижу» и «Ну вы что, не понимаете, што ли?»

… и иногда мы поступаем вразрез с расчётами, по интуиции. Потому что потому. ВотЪ!

У противника, по словам Мишки, ситуация не слишком отличается от нашей. Это только в теории в Генштабах и правительстве великой страны сидят сплошь высокообразованные патриоты, думающие исключительно о Деле и Родине.

Единственное, в Пруссии этих самых потомков развелось столько, что среди идёт нешуточная конкуренция на интересные места… Собственно, за счёт этого страна и не тонет.

Отдельно – Балканы и Османская Империя с извечным бардаком, заговорами и переворотами.

Румыния с территориальными претензиями к соседям.

Польша и Княжество Финляндское, вечно беременные Революциями…

Записку читал прямо на веранде, не заходя в дом.

Недавно прошёл дождь, воздух напоён ароматами растений так, что кружится голова, но очень уж сыро, а в помещении даже несколько душно, не спасают даже настежь распахнутые окна и крутящиеся вентиляторы под потолком. Если бы не опаска лишних глаз и порывы ветра, перебрались бы с бумагами на веранду, но увы…

– Однако, – поискав глазами одну из пепельниц, которые держу для гостей, сжёг в ней бумаги, и ведомый паранойей, растёр в ладонях пепел. Тяжело (рана всё-таки саднит) усевшись в кресло-качалку, я некоторое время сидел без движения, сматывая обрывки мыслей в один пёстрый клубок.

– Никак не могу привыкнуть, – меланхолично пожаловался я неведомо кому, и встав с кресла, вошёл в дом, пребывая в задумчивости.

– Курьер, – ответил я на невысказанный Надей вопрос, – из Генштаба.

Девочка только кивнула молча, и хотя её мучает неутолимое женское любопытство, она уже знает, что несмотря на доверие, некоторые тайны умрут вместе со мной.