Господа гусары, молчать!

Стас скопировал слово, вставил в поисковик. Оказалось, по-венгерски «здравствуйте».

Что-то такое она говорила. Что отец ей предлагал поехать по обмену в Будапешт. А в деканате сказали, что она куда-то перевелась.

Стас зашел на сайт академии госслужбы, перерыл его весь. Ничего. И вдруг, когда уже хотел закрыть, наткнулся в разделе новостей на сообщение о том, что какой-то профессор академии прочитал лекции в национальном университете госслужбы в Будапеште. Поисковик выдал фотографии, и Стас сразу узнал здание, перед которым стояла Алена.

Можно было смеяться или плакать. Или материться в три наката. Или бросить монетку — что делать.

Орел — буду ее искать. Решка — на хер все.

Вот только в кошельке ни одной монетки.

Но в кармане завалялась десятирублевая для тележки в супермаркете.

Стас подкинул, поймал, повернул ладонь сжатыми пальцами вверх — осталось только их раскрыть. И — не глядя — отшвырнул монету в дальний угол.

Благословенный финский шенген закончился еще летом.

— Ориентировочно месяц, — обрадовала девочка в ближайшей турфирме.

— А если побыстрее? — спросил он, состроив глаза кота из «Шрэка».

— У вас есть обоснование срочности? Приглашение на какое-то мероприятие, болезнь или смерть родственника, свадьба? Получить срочно туристическую визу без действительно веской причины практически невозможно. Надо подать письменное заявление и подтверждающие документы в визовый центр, а лучше в консульство. И стоить это будет семьдесят евро.

— Хорошо, пусть будет месяц, — сдался Стас.

В конце концов, теперь судьба решает, как всему быть. Придется, господа гусары, играть теми картами, которые она сдает.

И снова время тянулось, тянулось… Алена в Контакт больше не заходила. Как будто все та же судьба заставила ее выложить те две фотографии. Чтобы подать ему знак. Стасу хотелось так думать. В том, что найдет ее, он не сомневался. А вот о том, что будет, если она не захочет с ним разговаривать, думать себе запрещал.

— Мне нужен отпуск, — заявил Стас управляющему, получив паспорт с финской визой.

— На сколько? — скривился тот, словно отожрал разом половину лимона.

— Не знаю. Недели на две.

— Охренел совсем? — вытаращил глаза управляющий. — Не, это пусть Сам решает. Не думаю, что он будет сильно рад.

Самохин действительно молча показал ему две здоровенные фиги, причем двойные.

— Неделя максимум.