Господа гусары, молчать!

Даже Лялечка, с которой предстояла встреча утром, не была ему настолько противна. Как раз с физическим отвращением он справлялся легко. Как стоматолог, который не обращает внимания на запах гнилых зубов. Да что там, вообще не замечает его. Инна вызывала иррациональное ощущение запредельной грязи. Казалось бы, при его профессии ничто не должно смущать. Но даже у него была своя красная линия.

Чокнутых клиенток за пять лет у него было немало. Сестры-близняшки, одна из которых обожала оральный секс, другая анальный, причем трахать их нужно было синхронно.

Дама предпенсионного возраста, ублажать которую приходилось в два члена с ее мужем, тоже одновременно. Девушка с внешностью мальчика-подростка, которая воображала себя мужчиной — пассивным гомосексуалистом. Мазохистка, требовавшая, чтобы он ее насиловал и бил — тут главным было рассчитать силу удара. Золотушница Машенька, державшая рядом с кроватью эмалированный ночной горшок с ручкой.

Для него все это было мелкими бзиками по сравнению с тем, что сделала Инна.

Почему это его так сильно зацепило, Стас не смог бы объяснить при всем желании. Отвращение появилось сразу же после того, как она попросила его переспать с Аленой. Все эти два года оно росло — медленно, но верно. И доросло до критической массы в тот момент, когда неделю назад он привез Алену к себе домой.

Не думать о белой обезьяне, так? Он сказал себе, что продолжения не будет. В тот самый момент, когда понял, что она его узнала. Но не думать получалось только в клубе, особенно на сцене, когда Стас обменивался энергией возбуждения, желания с десятками женщин в зале.

Это был вполне себе виртуальный секс: мысленно он грубо, разнузданно брал их всех разом, а они с восторгом отдавались ему.

Но вся эта вакханалия, подстегиваемая ритмом, светом, алкоголем, оставалась позади, и тогда… Твою мать, он как наяву видел ее подернутые дымкой серо-зеленые глаза, приоткрытые губы с влажно поблескивающей полоской зубов. Маленькую грудь — как две живые теплые птички, зажатые в ладонях.

Мягкие темные волосы на лобке, которые хотелось гладить, перебирать пальцами, нащупывая путь в теплую, влажную глубину. Твою мать, пять лет он не испытывал настоящего живого желания рядом с женщиной, и уж тем более — когда женщины не было рядом! И даже сейчас, при одной мысли о ней, чувствовал себя подростком, пугливо закрывшимся в ванной с порножурналом.

Утром, невыспавшийся и злой, Стас вышел из дома и сел в машину.