Господа гусары, молчать!

Насколько я понимаю, важно, чтобы первый раз был по любви. Или хотя бы с человеком, к которому девушка испытывает влечение. Черт, я мог бы еще понять, если бы ей было лет тридцать и она была страшная, как ядерная война. Мог бы понять, если бы она была мальчиком и ты купила бы проститутку, чтобы она научила его уму-разуму. У аристократов когда-то это было в порядке вещей. Твою мать, я бы даже попытался понять, если бы ты задумала продать ее девственность богатому извращенцу, такое не редкость. Но это… В голову не укладывается.

Сколько ей, пятнадцать? Это же ребенок еще.

— Тебе было тринадцать, сам говорил. А ей через неделю шестнадцать. Возраст согласия, кстати.

— Вот-вот, согласия. Это значит, что она сама согласна трахнуться. С тем, с кем захочет. А не с тем, кого за деньги подсунула чокнутая мамаша. Еще раз: зачем?

По щекам Инны текли слезы.

— Мне было как раз пятнадцать. Я была влюблена. Думала, что все будет как в кино. А получилось… В каком-то грязном подвале, грубо, больно, ужасно.

Это было… наверно, как изнасилование, я не знаю… Мне потом даже подумать было противно, что можно с кем-то…

— Но ведь прошло же? Не похоже, что сейчас тебе очень противно. И потом, почему ты думаешь, что с твоей дочерью будет так же? Поговори с ней, расскажи, объясни, что…

— Я не хочу, чтобы с ней произошло что-то подобное, — перебила его Инна. — Кто в этом возрасте слушает родителей? Она выслушает и подумает: ты, мать, сама виновата, а со мной ничего подобного случиться просто не может, я другая, я особенная.

Знаешь, у нас с ней не настолько близкие отношения. Но мне хочется, чтобы у нее все было красиво, безопасно. Чтобы она потом вспоминала этот первый раз как что-то волшебное.

— Ты ненормальная, — покачал головой Стас, застегивая пуговицы рубашки. — Скажи, пожалуйста, если я откажусь, ты ведь не угомонишься? Найдешь кого-то другого?

Инна молчала, и это молчание было красноречивее любых слов. Вдруг она посмотрела на часы и вскочила, как ужаленная.

— Уже три. Алена скоро должна прийти из школы.

— Да, мы сегодня задержались, — Стас быстро вышел в прихожую, всунул ноги в ботинки, потянулся за пальто.

— Стас? — Инна стояла в дверях, уже в кимоно.

— Я подумаю, — поморщился он, схватил шарф и вышел на площадку.

Лифт где-то завис, и Стас спустился по лестнице, крепко матерясь вполголоса. Вышел из подъезда и остановился у машины, пытаясь нашарить в кармане ключи. Кто-то толкнул его, задев плечом.