Господа гусары, молчать!

К родственникам. И на прощание я ее все-таки поцеловал. Еще год мы переписывались по электронной почте, а потом все потихоньку сошло на нет. Ну а у тебя? Рассказывай!

Алена потянулась, еще плотнее прижавшись к Стасу, потерлась затылком о его подбородок.

— В первом классе. Его звали Артем. Мы сидели за одной партой. Он на меня никакого внимания не обращал. Я же страшная была. В очках. На зубах пластинки. Две тощие косички. В общем, крысенок. И вдруг он угостил меня конфетой. Уж не знаю, почему. Может, сам не хотел.

В общем, я была так растрогана, что взяла и поцеловала его в щеку. От избытка чувств. Это в классе было, на перемене. Все видели. Ну и понеслось: жених и невеста. И тогда он треснул меня рюкзаком. Очень больно. Я рыдала страшно, но больше от обиды, наверно. Учительница его пересадила за другую парту, ну а потом у меня потихоньку все прошло.

— Надо же, какая драма, — Стас рассеянно поглаживал ее грудь, обводя одним пальцем по окружности. — Не могу тебя представить крысенком.

— Отец меня зовет весенним ежом. До сих пор.

— Прикольно. Никакой ты не еж. Ты очень стройная, — он провел ладонью линию от ее груди до бедра. — И очень красивая.

— Мурр! А твой отец жив?

— Нет, тоже умер. Давно. Десять лет уже. А Муму четыре года назад. Я у них поздно родился. Ему было сорок пять, а ей тридцать восемь. Они вместе в школе работали.

— Да. Муму русский и литературу, отец историю.

— Тогда понятно, — улыбнулась Алена, повернувшись к нему лицом.

— Я удивлялась, что у тебя речь… как бы тебе сказать.

Немного не соответствует возрасту. Когда сленг — еще ничего, а вот когда что-то рассказываешь, такое чувство, что тебе лет тридцать, не меньше. Но раз у тебя родители были в возрасте, да еще мама русский преподавала, тогда это все объясняет.

— Ты до такой степени замечаешь, кто и как говорит? — удивился Стас.

— Да. Я же тебе говорила, я чистый аудиал. Все вокруг в первую очередь на звук.

— А для меня главное — запах, — он уткнулся носом ей под мышку, лизнул, тяжело положил руку на живот.

 — И вкус. И на ощупь. Потом на вид, а потом уже на звук.

— Ты кинестетик. А я слепошарый крот, у меня вид в последнюю очередь.

— Крысенок, еж, крот, целый зоопарк… Я как-то в детстве увидел объявление на столбе: «Продам кротовьи шкурки на шубу». Никак не мог представить себе шубу из крота, он же маленький. Потом в интернете нашел. Обалдел от цены.

— Ну да, — хихикнула Алена. — Примерно половина твоей лярвы.