Господин Гексоген

Приподнял крыло, и из-под крыла, сквозь красные и зеленые перья, вышел сияющий содержатель телевизионного казино, в котором собирал вокруг своего магического «колеса счастья» наивные толпы, верящие в чудесный выигрыш. – Господа, – восторженно, с легкой хрипотцой, произнес спустившийся с неба посланец, – я явился к вам из других миров, где для жизни вечной среди миллиардов землян выбираются отдельные выдающиеся экземпляры. Этот выбор сделан, и я хочу представить вам новых небожителей, чьи имена горят, как звезды, как золотые девятисвечники!.

. Вот они, снискавшие наше обожание и любовь!.. Одна из них прекрасна, как царица Савская!.. Другой великолепен и мудр, как царь Соломон!.. Слава им!..

Посланец взмахнул рукой. Занавес растворился, и в аметистовых лучах появились лауреаты «Созвездия». Шагнули навстречу восхищенному, грохочущему овациями залу. Белосельцев, вовлеченный во всеобщее ликование, тянулся на аметистовые лучи, высвечивающие двоих, отмеченных божественной милостью.

Ими оказались маленькая, изящная дикторша, известная своей прелестной улыбкой, а также своими печально-прекрасными глазами, и руководитель аналитической программы, чьи прищуренные, проницательные глаза, слегка увеличенные очками, прозревали самые скрытые и замысловатые комбинации кремлевских властителей, а рыжеватые благообразные усы придавали респектабельность английского лорда, знающего, как управляться с черепашьим супом и серебряными щипцами, раскалывающими панцирь лобстера. Оба светились в лучах, словно были созданы из неземного вещества.

Демонстрация прелестей продолжалась минуту. И затем на сцену, бодрый, великолепный, пышущий здоровьем и благополучием, щедрым жизнелюбием и воинственностью, вышел Астрос, главный устроитель церемонии. Он был бел лицом, с румяными щеками, голубыми, навыкат, глазами. Его сочные пухлые губы счастливо улыбались. Бодрое тело наслаждалось великолепно сшитым костюмом, удобными туфлями, вольно повязанным галстуком, двигалось свободно и независимо.

Всем своим видом он демонстрировал победу, одоление вековой несправедливости, удерживающей разбег талантливого народа, вынужденного сжиматься, таиться, терпеть унижения свирепых грубиянов, ленивцев и неучей. Теперь эти времена миновали. Гнет был преодолен. Мощь и красота еврейского интеллекта, неусыпное трудолюбие, неукротимая воля двинули вперед дружный, искушенный, закаленный страданиями, окрыленный верой народ.