Господин метелей (СИ)

Не возвращайся в Любек. Здесь, в столице, ты станешь самой желанной невестой. Уверен, что молодой Шанкло не заставит долго себя ждать.

— Значит, вы хотите отдать меня ему, — сказала она, и слезы заблестели в глазах.

— Только ты сама решишь, кого осчастливишь, — сказал он. — Не надо плакать. Теперь у тебя есть все. Ты свободна. Воспользуйся свободой и лети.

Он сам усадил ее в сани, укрыл медвежьей шкурой и хлопнул Сияваршана по крупу.

Лошади дружно ударили копытами, и вскоре сани исчезли в снежной дымке.

Близар долго смотрел им вслед, даже когда смотреть уже было не на кого.

Он вернулся в замок, и сразу увидел Фалариса и Аустерию. Они стояли в коридоре — один справа, другая слева.

— Что вам? — спросил Близар устало. Он и в самом деле ощущал себя разбитым немощным стариком. Словно вместе с Бефаной в снежную даль улетели все его силы — и телесные, и душевные.

— Крайне неразумно ты поступил, — проскрипел Фаларис, глядя на него поверх очков. — Глупо и неразумно.

Кроме сундуков с серебряными монетами и слитками, было еще несколько шкатулок с драгоценными камнями — с бриллиантами, размером с горох, и топазами — прозрачными и голубоватыми, как льдинки.

Были еще одежда, и ожерелье, и сладости. И новые сапожки — бархатные, красные, с опушкой из белого меха. А поверх лежал мешочек с пряностями — тот самый, что приехал со мной из Любека. От него пахло ванилью и корицей, но эти праздничные запахи не радовали моего сердца. И что-то подсказывало, что сейчас мне долго будет не до радости и веселья.

Я прочитала письма Близара еще в санях, пока ехали до города. Я надеялась прочитать там хоть строчку о нас, о нем и обо мне, но письма были официальные — сухие, краткие.

Но к чему ему писать о чувствах?

Он же сказал, что все было колдовским наваждением — неосторожное слово связало нас, только и всего. Я уеду — и все пройдет. Только почему-то легче не становилось. И на душе было омерзительно холодно, как будто я совершила что-то плохое, постыдное. Только я ведь ничего не сделала?..

Я еще раз перечитала письмо, где говорилось, как мне поступить с подарками: положи слитки в банк, сдай монеты и камни на хранение, чтобы не ограбили, оставь себе шкатулку с монетами на ближайшие расходы.

Получается, я призналась ему в любви… ну, почти призналась… а он отослал меня, как ненужную вещь…

Я бы поплакала от огорчения и одиночества, но Сияваршан и Велюто могли увидеть, а я не хотела этого. Почему-то Сияваршан — обычно такой болтливый — на этот раз молчал.