Господин метелей (СИ)

Синие глаза колдуна затуманились:

— Не знаю, — сказал он. — Но уверен, что мы ее больше не увидим.

— Значит, в песне про Изабеллу Колвин все неправда, — сказала я задумчиво, сидя на коленях у Близара, в то время как четверо духов парили вокруг нас. — Первый Близар не принес возлюбленную в жертву, он пытался ее спасти, чтобы Хольда не вселилась в ее тело.

— Он поздно понял, что Хольда его обманывала, — сказал Близар, накручивая на палец прядь моих волос. — И когда во всем разобрался — попытался расправиться с ней.

Но разве можно уничтожить зиму? Он смог только лишить ее сил, разбив маску и заперев в Ледяном чертоге. Но Хольда смогла обольстить его сына, и начались поиски девиц, чтобы собрать маску.

— Но почему требовались именно девицы? И именно влюбленные в Близаров?

— Маска была разбита из-за любви, Хольда была побеждена любовью, поэтому именно любовь она хотела унизить, чтобы вернуть свободу. Семь дев должны были быть принесены ей в жертву, семь душ должны были быть заперты навечно в замке Близаров, чтобы Хольда обрела силу и плоть.

Было придумано Снежное Пророчество — вовсе не первым Близаром, потому что он умер к тому времени. Была придумана легенда о доброй фее, которую поработили злые колдуны, пожелавшие стать повелителями метелей. И все шло по плану — каждый из Близаров приносил в жертву по влюбленной в него девушке, расплачиваясь за грех убийства собственной жизнью — ведь Хольда не щадит никого. Она безжалостна, у нее нет ни души, ни сердца. Мои предки приходили и уходили, оставаясь рабами этого замка. Зима — женщина ревнивая, она не позволяла Близарам надолго покидать ее. Боялась, что найдется девушка, которая сможет растопить ледяное сердце, разрушить ее магию. Она же запретила Близарам жениться — разве можно было позволить, чтобы в замке появилась другая хозяйка? Но однажды сюда пришла Стефания — и план дал сбой. Мой отец не захотел приносить ее в жертву — и отпустил.

— Как ты меня, — вставила я. — Только он не отказался принести в жертву другую девицу, в которую не был влюблен.

— Да, и он совершил грех убийства в угоду Хольде, — кивнул Николас. — Он думал, что ради великой цели можно пожертвовать чем-то незначительным…

— Чужой жизнью? Вот уж точно — что-то, действительно, незначительное!

— Чужой жизнью всегда жертвовать легче, когда сердце оледенело. Я сам думал так же. Пока ты не пришла.

— Но ты не только отпустил меня, — сказала я, прижимаясь к нему, — ты отказался продолжать поиск девицы на роль жертвы.