Господин метелей (СИ)

Я шла в замок колдуна и очень торопилась — скорее, скорее, получу расписку и вернусь домой, к отцу, к Тилю, к Роланду…

Была метель, но солнце сияло, и в его свете я увидела колдуна Близара, и сразу поняла, что он — сердце метели. Колдун был в бледно-красном парчовом камзоле, в распахнутом меховом плаще и без шапки. Он делал руками таинственные пассы, и метель слушалась его движений, как живая. Снежинки роились вокруг него, как белые пчелы, и летели, куда он им приказывал. Черные волосы Близара развевались, и хотя я была совсем рядом, он не замечал меня.

Я хотела крикнуть, позвать на помощь, но ветер набросился на меня с новой силой, и я упала в сугроб, провалившись по плечи.

От бессилия и отчаяния я заплакала, но тут мои пальцы нащупали в рассыпчатом снегу что-то маленькое, круглое и твердое. Это была монетка с Хольдой! Та самая, которой мне пришлось расплатиться с возницей! Но теперь чеканное изображение феи вдруг начало двигаться — Хольда кивнула и улыбнулась мне, как будто подбадривая.

Ее улыбка придала мне сил, и я поползла на четвереньках, закрывая от ветра лицо.

Близар оказался совсем рядом, и я обняла его колени, ища защиты. Метель вдруг перестала свирепствовать, ветер утих, а колдун помог мне подняться, поддерживая меня необыкновенно бережно, поглаживая по голове, утешая.

Он укутал меня полой своего плаща, и стало тепло, даже жарко. Я положила голову колдуну на грудь, понимая, что все страхи и испытания остались позади, и теперь меня ждет только солнце — ослепительное, ясное солнце! Близар наклонился, почти коснувшись губами моих губ — словно спрашивая разрешения на поцелуй, а потом я услышала его тихий голос: «Будь моей, Бефана».

Одного этого хватило, чтобы я проснулась, тут же открыв глаза.

Чего только не приснится!

Я села в постели и обнаружила, что проспала дольше, чем думала. Утренний свет уже проникал сквозь неплотно задернутые шторы, сейчас часов десять, верно…

Я вскочила, чтобы побыстрее одеться. Дома я всегда становилась пятками на холодный пол, но сейчас ноги по щиколотку утонули в пушистом ворсе ковра.

Да, в замке Близара ковры лежали даже на полу — неслыханная роскошь!

— Ранним пташкам — сытный завтрак, — замурлыкала я песенку, которую любила напевать по утрам моя покойная матушка, — остальным — сухарь с водою, — и замолчала, замерев на месте.

У порога стояли два добротных сапожка — вовсе не бархатные, кожаные, но крепкие и как раз мне по ноге. Я натянула чулки и примерила — сапоги пришлись впору, будто шились на меня.