Господин метелей (СИ)

Они не обратили на меня ни малейшего внимания, увлеченные друг другом. Я поставила поднос на круглый столик возле клавесина и остановилась, дожидаясь, когда граф соизволит вспомнить об обещании.

Мне не пришлось ждать долго — девица первая посмотрела на меня недовольно, а потом и граф прекратил игру.

— Ваш шоколад, Аделаида, — сказал он. — Давайте сядем в кресла, так будет удобнее. А ты, — он помахал пальцами в мою сторону, — можешь идти.

— Но расписка… — напомнила я.

Теперь Аделаида посмотрела на меня с откровенным раздражением:

— Какая у вас настырная служанка! Позвольте, я с ней потолкую.

Моя матушка знает, как ставить на место этих невежественных простолюдинов, а я у нее многому научилась, — и она требовательно спросила: — Как вас зовут, милочка?

Я растерянно перевела взгляд на Близара. Он тоже смотрел на меня и чуть заметно усмехался.

— Простите, — пробормотала я и бросилась бежать.

Не хватало еще назвать этой девице свое имя, чтобы потом об Антонелли сплетничали все, кому ни лень.

Бежать мне было некуда — я спряталась в кухне, переживая свой позор, и только всплакнув и обругав шепотом графа всеми известными мне ругательствами, немного успокоилась.

Не известно, сколько эти голубки будут ворковать, а я проголодалась. Обыскав кухню, я нашла чечевицу и кровяные колбаски, несколько клубней репы и вилок свежей капусты. Что ж! Всегда приятнее, когда в желудке — вкусная похлебка. Я засучила рукава и принялась варить вкуснейший капустный суп.

Через полчаса восхитительные ароматы наполнили кухню, и вскоре я с удовольствием пообедала, настраивая себя на предстоящий разговор с графом. Пусть отдаст мне деньги и напишет расписку, а потом милуется со своей Аделаидой, сколько угодно. Какая распущенность — заявиться к мужчине в замок одной!

Но я тут же присмирела, напомнив себе, что и я явилась сюда без сопровождения. Да еще и провела ночь одна в доме, с мужчиной.

Сколько же прошло времени? Час? Два?

Походив по кухне туда-сюда, я выглянула в коридор и прислушалась.

Голоса графа и Аделаиды доносились со второго этажа, но говорили так тихо, что я не разобрала ни слова. Понятно было только, что граф уговаривает, а Аделаида отказывается — но так заливисто смеется при этом, что я тут же разгадала ее отказ, как кокетство.

Потом голоса зазвучали приглушенно, а потом и вовсе затихли…

Я прокралась до самой лестницы, но теперь в замке была гробовая тишина.