Господин Ректор

 — ребенок даже палку свою бросил всем корпусом повернувшись ко мне.

— Музыкант? Художник? Скульптор? Писатель? Садовод? — выдала я еще варианты.

— Ма! Я боевик, а не слюнтяй какой-то. — воскликнул сын вскакивая на ноги и становясь напротив меня.

— Жаль. Мне вот это всё совсем не понравилось. — тяжело вздохнула я.

— Ма, я… — опустив голову собирался с мыслями мой ребенок. — Я…прости, я там так сказал…я так не думаю, ну что ты…ну. — тяжело сглотнул будто в горле пересохло.

Эх, Дагорн спрашивал часто ли Стас так со мной разговаривает? Да никогда, это был первый раз, когда такое произошло.

— Пустышка. Ты из за этого переживаешь? — похлопала по месту рядом с собой.

Когда присел, потянула его к своему плечу ласково погладив по мягким кудрям.

— Я не обиделась, я понимаю, что ты очень испугался за меня. Но и ты должен понять, что это мой долг. Перед тобой и всеми людьми в замке, я не могла бросить ни их ни тебя. Если бы в тот момент там был кто-то кто смог бы меня заменить и сделать всё лучше, я бы не задумываясь влезла в лабиринт и побежала к тебе.

— Например, Сэн? — подал голос притихший Стас.

— Да, например, он. — не прекращая поглаживать его по голове ответила я.

И только сейчас заметила сам предмет разговора, стоящий шагах в тридцати от нас, не сводящий с нас взгляда, и о чем то переговаривающийся с Лордом Сансбери.

— Я так испугался, мам. — прошептал Стас и судорожно вдохнул.

— Я знаю, малыш. А теперь представь, что чувствую я.

— Ага, и на счет дизайнера тоже подумаю. — хмыкнул сынуля.

Резко вскочив на ноги поднял меня и изо всех сил прижал груди. Я натужно крякнула почти слыша как повторно хрустят ребра, но послушно обхватила ребенка за плечи, меланхолично отмечая, что ногами до земли не достаю. То бишь дитятко меня на весу удерживает, мда, подрос, малыш.

— Я стану самым сильным, мама, как Сэн, и тогда я тебя от всего смогу защитить. — будто клятву скороговоркой выпалил Стас.

— Ой, да учись спокойно. Забыл? Мы в столицу едем, маловероятно, что я там с кочевниками схлестнусь.

Поставил меня на землю и закатил глаза:

— Так в столице еще хуже. Там же народа непонятного ужас сколько, а ты у меня красивая очень. — забавно округлив глаза, проговорил сын.

— Не ёрничай и не кривляйся, а то как дам больно.