Несмотря на то, что он очень умный ребенок, он все еще учится хранить информацию для последующего использования.
Дав ему некоторое время на изучение, я беру еще одну фигурку.
— Это королева, и ты тоже должен ее защищать.
— Почему?
— Потому что она может двигаться во всех направлениях.
— Это так круто.
— Да. Однако, если ты сможешь победить, ты можешь пожертвовать ею.
Его брови морщатся.
— Но разве король не почувствовал бы себя
одиноким?
— Не имеет значения, одинок ли он, пока он побеждает.
Я продолжаю объяснять за другие фигурки, и полные благоговения глаза Эйдена следят за каждым моим движением, будто он в трансе.
Приподняв его, я сажаю его к себе на колени, чтобы он мог лучше видеть игру, которую я выстраиваю. Он улыбается мне, его маленькие черты искажаются от радости.
Я не знал, что он может так улыбаться, и не перед Алисией, Джеймсом или Леви, а передо мной.
Это впервые.
Кто знал, что мы с сыном сможем сблизиться из-за шахмат? Я научу его быть нападающим, защищать не только свою фамилию, но и самого себя и всех, кто ему дорог.
Возможно, я не самый лучший отец на свете. Я не так нежен, как Итан, и не так хорош в выражении эмоций, но у меня есть одно преимущество перед ним.
Я не стану приукрашивать жизнь моего сына. Он очень рано поймет, что ему нужно быть волком, чтобы его не съели другие волки. Он будет королем, перед которым все преклонят колени.
Это мое наследие.
Где-то по пути Эйден засыпает у меня на руках, его длинные ресницы трепещут на пухлых щеках. Его губы приоткрыты, а крошечные пальчики вцепляются в мою рубашку, как в страховочную сетку.
Я касаюсь губами его лба.
Эйден вырастет таким сыном, которым я буду гордиться.
Глава 2
Джонатан
Я несу Эйдена на руках в его комнату. Его голова покоится на моей груди, и он тихо посапывает, в то время как его маленькие ручки держатся за мою рубашку.
Персидские ковры расстилаются у меня под ногами, а тусклые желтые люстры освещают путь. В залах царит жуткая тишина. Это совсем не похоже на те времена, когда были живы мой дед и мои родители.
Раньше у нас было больше персонала, чем требовалось, и моя мать отчаянно пыталась вдохнуть жизнь в особняк.
Воскрешать мертвых бесполезно. Лучше переориентировать эту энергию на создание чего-то нового и убедиться, что она никогда не исчезнет. Кроме того, тишина — это хорошо. Тишина означает, что я могу слышать, когда что-то идет не так.
Например, прямо сейчас.
Мои ноги медленно останавливаются при звуке хлопающих занавесок балкона изнутри.
