Мои шаги — это бешеный, беспорядочный беспорядок. Я спотыкаюсь и чуть не падаю, но удерживаюсь на ногах и продолжаю бежать отсюда.
Моей машины нигде не видно. Зрение размыто. Я даже не взяла с собой сумку и ключи.
Они идут за тобой.
Беги.
Беги.
Но вместо того, чтобы сделать это, мои ноги подкашиваются, и я не могу сдвинуться с места, даже если бы попыталась. Я замечаю Мозеса, водителя Джонатана, который курит перед своей машиной.
Я не думаю об этом, пока бегу полубегом в направлении Мерседеса, открываю заднюю дверь и проскальзываю внутрь.
Как только я оказываюсь на открытом пространстве, из меня вырывается вздох. Она не может найти меня здесь.
Они не могут меня найти.
Несмотря на это, я выглядываю из тонированных окон, чтобы убедиться, что за мной никто не следит.
— Добрый вечер, мисс Харпер.
Я вскрикиваю и хватаюсь рукой за сердце от голоса, доносящегося справа от меня.
Харрис сидит рядом со мной, его планшет в руке, как обычно. Он одет в рубашку, заправленную в брюки, пиджак лежит рядом.
Он поправляет очки указательным и средним пальцами.
— Прошу прощения, что напугал вас.
— Что... — я прочистил горло. — Что ты здесь делаешь?
— Разве я не должен спрашивать вас об этом?
— Я имела в виду, что ты делаешь вне благотворительного мероприятия? И раз уж ты здесь, разве ты не должен зайти внутрь?
— Нет. Этого мероприятия не было в расписании. Я готовлю проект для встречи, которую мы собираемся провести с нашими китайскими партнерами через несколько часов.
Я нахмурилась.
— Тогда почему Джонатан не с тобой?
— Это мой вопрос, мисс Харпер.
Он настоял на том, чтобы приехать сюда вместо того, чтобы готовиться к встрече.
Ох.
Это потому, что Итан присутствует на собрании? Или, может быть, из-за меня?
Даже не думай об этом, Аврора.
В машине повисает неловкая тишина, пока Харрис снова сосредотачивается на своем планшете. Я ерзаю и морщусь, когда горит моя задница, вспоминая отсутствие нижнего белья с тех пор, как тиран Джонатан конфисковал его.
Вместо того чтобы думать об этом, я наклоняю голову, изучая Харриса.
Ему, должно быть, где-то за тридцать. Всегда чисто выбрит, чопорный, корректный, со снобистским носом, по которому он судит обо всех.
— Как долго ты работаешь с Джонатаном?
— Около десяти лет, — говорит он, не поднимая головы.
— Это долгое время.
— Возможно.
— Тебе нравится на него работать?
— Да. Он рационален.
— Рационален?
— Добивается результата независимо от методов.
— Для этого есть другое слово — жестокий.
