Сладенько спала, дерзкая крошка, да ещё и возбуждающе постанывала!
Мой половой стержень отреагировал на стоны соответствующе – резко дёрнулся и толкнулся в ткань боксёров, врезавшись головкой в тканевую преграду трусов до тупой, неприятной боли!
Вот блииин! Паршивка такая! Что же тебе, мышонок мой ненаглядный, такое сладенькое приснилось? Захотелось запустить ей пальчик в трусики и потеребить нежную кисоньку, чтобы проверить, эротический ли это сон заставил негодяйку вопить в полудреме, прямо здесь, на рабочем месте!
От одного только секундного стона, я понял, что взорвусь на хрен в штанах! А когда она вдруг палец мой схватила и… в рот засунула! Кажется я, всё-таки спустил, млять, в трусы! Обалдеть просто!
Осторожно снял с лица девчонки оправу.
Волосы на ощупь… такие мягкие. И губы… Полные, сладкие, бледно-розовые. Она спросонья язычком их облизывала. Прям как… у Хабиби.
Так! Стоп!
Что за чушь?!
И почему я стал так часто о НЕЙ думать.
Неужели, привязался?
Она ведь просто шлюшка. И самому себе охота по губам кулаком врезать, чтобы не смел так о ней думать. О Биби. Она особенная. Я это точно знаю. Не только членом знаю… но и сердцем. Чувствую."
"Вот почему-то ещё один факт вспомнился. Когда Марина мне по лицу бумагами врезала, а потом, испугавшись, начала нежно-нежно гладить ладошками место удара. Я ещё тогда неладное заподозрил. Как будто по морде кулаком схлопотал.
Прикоснувшись к Марине, тотчас же вспомнился случай в лесу.
Паранойя набирает обороты. Мысль дня – в Мышонке также тепло, также хорошо до одури, как и внутри крошки Биби.
Бред полный!
Кому-то пора к психиатру.
Даже когда я чекрыжил Светулю, то на и её месте представлял Биби. Запал.
Вот и всё. Просто и объяснимо.
