– Тянусь к нему, мечтая прикоснуться к отчётливо прорисованным кубикам пресса, как он вдруг перехватывает меня за руку и… властно кладёт на торчащий из штанов член.
Сдавливает.
Я не стесняюсь визжать.
Постольку чувствую его желанную, такую твёрдую, такую горячую плоть!
От прикосновения она удваивается в размере. Я словно прикасаюсь к пылающему, нагретому до красноты в печи куску железа.
– А так, нравится? – ухмыляется, ещё сильнее сдавливая хрупкую ручонку, лежащую на выпирающем, в области паха, огромном бугре.
Кажется, я начинаю согреваться. И теперь уже начинаю трястись не от холода, а от желания.
Дразнит меня, гад! Ах, он мерзавец!
– Не п-представляешь как…
– Ох, мать твою ж…
Больше он ничего не спрашивал. Рывком стащил с себя штаны, полностью обнажившись, а затем, как одичалый зверь, набросился на свою добычу, повалив в кучу шуршащей листвы, овладевая моими губами, так, как будто они уже давно, ещё с моего рождения, принадлежали лишь ему.
Целовал губы, шею, ключицы… постепенно двигался к груди.
Руками накрыл влажные вершинки. Сжал. Соски, что набухли под мокрым бельём, врезались в его властные ладони. Пощупал их пальцами, потёр и помассировал. Половой гигант Господина со сладкой болью прижался к напряженной от недержания дырочки.
– Ты такая… нежная… С тобой хочется ласково и заботливо. Иди ко мне.
От этих приятных слов из глаз посыпались искры.
Мышка. Малышка. Нежная…
Божечки, куда подевался тот поркажённный сатана?
– Если бы я знал, что ты… такая податливая, такая вкусная… так трепетно отзываешься на мои ласки и сама меня хочешь… Раньше бы взял.
Он подхватил меня на руки, поставив на землю, быстро, без особых излишеств, избавил от мокрой одежды. Сначала стянул кофту, затем штаны. А после… лишил нижнего белья.
Первым делом, с каким-то одержимым рыком набросился на шею, осыпая поцелуями. Сначала я даже испугалась, а потом буквально взорвалась от остроты ощущения. Не выдержав властного напора, отскочила спиной назад, врезавшись в ствол дерева.
Амиру пришлось сбавить обороты.
– Дай-ка посмотрю на тебя… – Оторвался, отстранился, прошёлся по мне неким воодушевлённым взглядом. – Красивая. Мышка, какая же ты всё-таки красивая! А я был полным долб*ёбом, когда посмел тебя оскорбить, касательно внешности. – Не стесняясь, выругался. А мне почему-то захотелось рассмеяться. Но в этот миг, я не испытывала к нему ненависти. Я не злопамятна. А чересчур нежная и до жути ранимая.
Внезапно, Амир прижал меня к себе.
