От этих мыслей вмиг стало горько.
Вот она правда жизни… Как получаешь разрядку, удовлетворяя половое влечение, снова начинаешь ненавидеть собственную слабость и глупость.
Поскольку, в минуты возбуждения, думаешь не мозгами, а вагиной.
Когда последние конвульсии оставили тело мужчины, Амир вдруг встрепенулся, глядя на мой, замаранный его семенем живот. Облегченно выдохнул. Притянул к себе, коснувшись большим пальцем подбородка. С полминуты рассматривал, с каким-то одержимым восхищением, любовался, будто не мог налюбоваться любимым экспонатом в музее, а затем наградил мягкой улыбкой.
– Ну что, согрелась? – поймал губами скользящую по носу капельку пота, игриво усмехнулся. Чёртики в глазах деспота во всю танцевали ламбаду.
Добился своего!
Взял меня.
Бес проклятый!
Ах, как же сильно я его люблю!
Согрелась? Согрелась, мать твою?!!
Да я горю как проклятая! Щёки – краснее, чем шляпка вот этого бедолаги-мухомора, безжалостно раздавленного моей попой в порывах сумасшедшего экстаза."
"Я хотела что-то пикнуть в ответ, но язык настолько сильно онемел, после феерического оргазма, что мне не то, что говорить, даже стоять было тяжело.
В тело будто бы напихали вату.
Молчала и улыбалась в ответ, не в силах нарадоваться тому, что между нами только что произошло. Какие-то глупые мысли лезли в голову, с надеждой, что Амир действительно на меня запал. Что я ему нравлюсь. Что, в конце концов, мы будем вместе. И мне не придётся больше обманывать его в клубе.
Он простит мне долг.
И мы заживём как миленькие!
Сыграем такую роскошную свадьбу, что все работники офиса, в том числе его вертихвостки-секретутки обзавидуются.
Таааак! СТОП!
Что за… Марина, да ты в своём уме??
Хорошо ты так, подруга, головой саданулась. Сильное, видать, сотрясение заработала.
Мне снова захотелось полакомится его восхитительными губами… И как только я, закрыв глаза, неторопливо потянулась к устам босса, положив ладошки на его надежные плечи, как вдруг, со стороны берега реки, послышался собачий лай, крики, свист.
Амир дернулся, я тоже.
Нас обоих словно ударило током.
– Спрячься за дерево, живо! – скомандовал привычно-дерзким тоном, а сам в спешке принялся натягивать на ноги скомканные штаны, морщась от неприятных ощущений холодной влаги на коже.
Совершенное тело вмиг покрылось ордой мурашек. А у меня, глядя на такую провоцирующую картину, особенно на его, всё ещё стоящий член, который босс старательно упаковывал в спортивки, снова прострелило в лобке.
