Амир положил меня к себе на грудь, кончиками пальцев поглаживал спину, а я умиротворённо посапывала, довольная, удовлетворенная тигрица.
Как с ним хорошо. Рядом.
Я бы и вправду душу лукавому продала за возможность всегда-всегда находиться в объятиях этого великолепного мужчины.
И снова все обиды забыты. Трудности остались где-то там, далеко-далеко, за пределами комнаты. Есть только он и я. Мы – единое целое.
– Солнышко, забыл спросить, как твоё самочувствие? После первого раза. Тебя осмотрели врачи? Было больно? Я переживаю.
В ответ лишь кивала, поглаживая его мощную, надежную грудь, вырисовывая на смуглой коже невидимые узоры в виде сердечек.
Ещё он спросил, принимала ли я противозачаточные.
Странно так, даже не попросил, чтобы я при нём их выпила.
Неужели, доверяет?
Чёрт!
А я ведь забыла!
Слишком сильно была поглощена проблемами, слишком напугана угрозами, что забыла начать принимать контрацептивы.
Ужас. Ладно, только спокойствие, Марина! Выдохни.
* * *Амир вновь начал рассказывать мне о своей жизни, на арабском. Он кормил меня рахат-лукумом. Из рук. Заставляя с болезненной одержимостью облизывать его сладкие пальцы, погружая их в ротик на всю длину, отчего половой гигант босса вмиг каменел, принимая вертикальную стойку. Но сил уже не было ни на что… Своими одичалыми ласками Дьявол превратил мою телесную плоть в расхлябанное желе.
Я молча слушала его истории и поражалась, сколько боли пришлось вытерпеть несчастному богатею. Теперь ясно, почему он такой чёрствый нахал. Все проблемы, родом из детства. Так ведь? Он рассказал мне про свою фиктивную жену. Сказал, что у них даже секса не было. Соответственно, какие тут могут быть дети.
Он не врал. Я это точно знала!
Зачем ему мне лгать?
Тем более, если он думает, что я не знаю арабского.
А дальше, спустя ещё несколько встреч, он ошарашит меня ещё одним признанием.
Он сообщит… что влюбился.
В свою помощницу. В ту самую Фэр. Мышу.
* * *"
"– Знаешь, Биби, у меня есть две дорогие сердцу девушки. И я, честно, не знаю какую из них выбрать. – На одном придыхании выдал всю правду. На арабском, разумеется. Ты – как луна, до которой невозможно дотянуться простому смертному. Я не могу нарушить клубную этику. Это чревато моим имиджем. Но… возможно, когда-нибудь, я сорвусь, когда в моих руках будет ещё больше власти и украду тебя.
