Ну а поскольку второго гробика в телеге не предусматривалось, я прилегла отдыхать просто на дно телеги.
Таким образом, наш феерический въезд в поместье прошёл мимо моего сознания. А посмотреть там было на что! Когда наше транспортное средство втянулось в открытые ворота поместья, его встретили домочадцы с факелами, воем и плачем. Причиной столь эмоциональной встречи был Мирко, который прибежал с трагическим вестями.
Семейное горе по случаю «безвременной кончины» Стефана было огромным, как океан и глубоким, как он же! Тётушка Адрияна заперлась в своих покоях и отказывалась выходить, дядюшка Виктор был бессилен что-либо в связи с этим предпринять, и даже суровый Марко был убит горем! Ну а гости просто старались не попадаться лишний раз на глаза.
Сам «вестник несчастья» находился возле людской и в сотый раз рассказывал о том страшном горе, что поразило семью Валер! Глаза Рины и Милицы заплыли от слёз, и они весьма напоминали внучек Тамерлана.
Скрип телеги вновь взбудоражил домочадцев. Все обступили наш транспорт с целью лично лицезреть «погибшего во цвете лет» Стефана и безутешную меня. Ну что сказать: не то, чтобы они совсем ничего не увидели…
- Доброй всем ночи! – степенно поздоровался сразу со всеми Сава – поздненько вы, однако, родичей – то дожидаетесь! А они вон у меня, туточки, притихли, как мышки, лежат рядком.
Возница умилительно смотрел на ценный перевозимый груз в наших со Стефаном лицах.
Хочу сразу заметить, что его чувство радости от доставки нас в родные пенаты никто из многочисленных окружающих не разделял. Более того, люди даже смотрели на него недобро.
- И госпожа Анна тоже умаялась, сердешная… - Сава был сама заботливость. Чего не скажешь о подошедшем Марко. Который, как водится, в своей грубоватой манере, отдавал распоряжения: «гроб с телом отнести в дом» и «не толпиться у телеги».
Несколько мужчин взяли «последнее пристанище» моего дорогого кузена Стефана, и на своих плечах понесли, куда было велено.
Марко же решил быть настоящим джентльменом, и отнести меня в мои покои на руках, как нуждающуюся в помощи и всяческой поддержке.
Не успел сей господин прижать меня к груди, как я, распахнув очи, выдала: « а-атпусти меня, ик, у меня внутри-и будут биться, ик, птицы, ты на ни-их сма-атри…». В последний раз мучительно икнула и замолчала, снова закрыв глаза.
