– Анна, – произнес он мягко, и в его голосе звучало что-то, что сразу привлекло мое внимание. – Я хотел поговорить с вами, прежде чем мы отправимся.
– Что-то случилось? – спросила я, чувствуя, как мое сердце начинает биться быстрее.
– Нет, но… – он замялся, словно подбирая слова. – Я просто хотел бы рассказать, как все будет. Не переживайте, Бродрика и его сообщников в этот момент не будет в зале. Судья согласился удалить их на некоторых этапах. Вы не увидите их. Я обещаю.
Его слова прозвучали успокаивающе, но я все равно не могла избавиться от тревоги.
Он сделал шаг ближе, его взгляд был серьезным, но теплым.
– Анна, – тихо сказал он, – я буду там. В зале. Вы не будете одна. Если станет слишком тяжело, просто посмотрите на меня. Я не оставлю вас.
Его слова коснулись чего-то глубоко внутри, и я почувствовала, как страх немного отступает. Я кивнула, не доверяя своему голосу, и он, казалось, понял.
***
Мы ехали в повозке, и я старалась сосредоточиться на ровном стуке колес. Это помогало не думать о том, что ждет впереди.
Рейнард сидел рядом, и его присутствие ощущалось даже без слов. Пространство между нами казалось одновременно небольшим и бесконечно широким. Я чувствовала его взгляд, но не решалась повернуть голову. За окном мелькали поля и леса, но я почти не видела их. Все мое внимание было сосредоточено на том, чтобы справиться с нарастающей тревогой.
Несколько минут прошли в тишине. Но она не была спокойной — она звенела, как натянутая струна, готовая вот-вот порваться. Я знала, что Рейнард хочет что-то сказать.
Его рука, лежавшая на колене, иногда едва заметно двигалась, словно лорд боролся с собой. Наконец, он нарушил молчание."
"– Анна, – его голос был мягким, но я услышала в нем нотки напряжения.
Я подняла глаза, наконец отрываясь от изучения своих рук. Его взгляд был сосредоточен на мне, глубокий и чуть настороженный, как у человека, решившегося на непростой разговор.
– Я хотел бы поговорить с вами. О том, что произошло… той ночью, – продолжил он, чуть понизив голос, словно не хотел, чтобы его слова прозвучали слишком громко.
Я почувствовала, как мое тело напряглось. Конечно, Рейнард говорил о поцелуе. Этот момент, который я сама никак не могла выбросить из головы, теперь снова всплыл на поверхность, заставляя меня почувствовать смущение.
– Это был… момент, который я не могу забыть, – продолжил Локвуд, глядя куда-то перед собой, будто собираясь с мыслями. Его голос звучал искренне, но в нем было что-то еще.
