Она зажгла свечи и начала бесшумно наводить порядок в комнате, словно боясь привлечь моё внимание. Но я на неё и не смотрела. Теперь мне было предельно ясно, что в этом доме я никогда не найду помощи и участия. И не важно, жив мой муж или мёртв. Для обитателей Дайн-холла я навсегда останусь ненавистной чужачкой, которая не заслуживает даже доброго слова."
"Так же молча Кэти поставила передо мной поднос с обедом. Или это был ужин? Я не вникала. Да и есть не хотелось.
Ныло в груди. И не только из-за вновь растревоженных рёбер.
Я тосковала по потерянной свободе, которую так и не успела обрести.
Через час служанка унесла так и не тронутый ужин. Дверь за ней закрылась. Я ожидала услышать звук задвигаемого засова, но вместо него за моей спиной раздались шаги и шелест платьев.
Я не сдержала любопытства и всё же обернулась, хотя собиралась сохранять хладнокровие.
Ко мне явились обе золовки. Несмотря на разницу в два года, они были удивительно похожи. Светлые волосы, такие же, как у Гилберта. Красивый овал лица.
Синие глаза. Обе мои родственницы были красивы, но ещё более похожими их делало одинаково презрительное выражение лица.
– Удивительно, ты прожила здесь всего две недели, а уже успела превратить комнату в свинарник, – Стелла двумя пальцами достала из складки подшитого Кэти балдахина пёрышко и брезгливо сдула его на пол.
Белла, словно не желая отставать от старшей сестры, окинула взглядом спальню и тоже скорчила гримасу:
– Здесь даже присесть страшно, наверняка изгваздаешь подол в какой-нибудь мерзости.
Я промолчала. При появлении золовок поднялась из кресла и встала к окну. Даже не замечая, что делаю. Это был инстинкт выживания – не поворачиваться к хищникам спиной.
Они тоже демонстративно оставались на ногах.
– Поздравляю, – хмыкнула Стелла, – тебя признали невменяемой. Доктор Буллет всё подтвердил, и капитан Смос сразу подписал бумаги. Даже не захотел снова тебя видеть.
– Очень удачно ты попила отварчику, – гаденько захихикала Белла.
– Что вы мне подлили? – у меня сжались кулаки.
– Смола серебристого клёна, – Стелла пожала плечами, будто не видела в этом ничего особенного.
Серебристый клён был очень красивым деревом, со светлым стволом и листьями, на солнце сверкавшими серебром. Листья, кора и особенно смола обладали чрезвычайной токсичностью. Даже птицы избегали селиться рядом с серебристыми клёнами.
– Доктор принёс, – поделилась Белла. Её чрезвычайно веселило происходящее со мной. И золовка не скрывала своей радости.
