Госпожа императорского гарема

Адмирал пошатнулся и поспешил увеличить дистанцию с противником так, чтобы и я, оказавшаяся за его спиной и в тени, была в поле его зрения. А увидев меня, его спокойствие ему изменило. Непонимание и настороженность быстро сменились удивлением и… благоговением? Да, это было оно. На меня смотрели, как на нечто удивительное. Кажется, так я смотрю на красоты космоса – заворожено и восторженно, боясь вздохнуть лишний раз.

А уже в следующую секунду он рухнул на колени и низко склонил голову, расставляя руки в стороны, а хвост поднимая словно скорпион, только жало было направлено ему в затылок.

Что это за поза?

Посмотрела на ухмыляющегося императора, и он ответил:

- Его жизнь в твоих руках. Он готов убить себя по одному твоему приказу.

- Почему? – не поняла я, смотря на это немного осоловело от бурлящего внизу живота желания. При этом продолжала приближаться, чтобы встать рядом с Райграном. Вдруг мне понадобиться его помощь в опоре – ноги слабеют рядом с ним.

- Это высшая степень подчинения и признания.

Так часто приветствуют женщину, что не оставила равнодушным. Тебе придётся привыкать видеть такую позу у тех, кто тебя возжелал без разрешения, - а потом он прислушался к чему-то и усмехнулся шире. – А ты желаешь и сама. Но рядом я, у меня больше прав на тебя, поэтому он и ждёт приказа и от меня. Я же отдаю решение тебе.

- Хочешь сказать, что если я захочу его первым, то уступишь? – хитро прищурилась на него, получив предупреждающий рык в ответ. – Так и думала.

- Уступлю. Твоё желание для меня закон такой же, как и для других.

Я твой мужчина, но я один из многих, пусть и выше их.

- Не занят. Занятых не тянет так… жадно, - хвост Райграна лёг на мою талию, когда я оказалась совсем близко и подтянул меня ближе к его телу, чтобы тут же сильные руки вжали меня в рельефный торс. – Только свободные и гаремные мужчины могут так ярко ощущать чужую женщину, но у вторых нет права на выбор, кроме их госпожи. Что уж говорить о мужьях. Я говорил уже, как они зацикливаются на своей супруге.

- Значит, он свободен, - качнула головой в сторону адмирала. – И ты ему ничего не сделаешь.

- Не сделаю. Он достойный самец, - согласился император.

- И вы согласны на это? – спросила у самого военного, что вообще не двигался.

- Моя жизнь ваша, - было мне ответом. И первыми его словами мне. Низким, чуть хриплым грудным голосом. Сильным голосом, полным каких-то неизвестных мне эманаций, проникающих в меня и ласкающих изнутри.

- Мне не нужны чужие жизни.