Но я-то прекрасно понимала, что грипп не так безобиден, как может казаться. Он часто дает осложнения, а сэр Риддук уже немолод.
- Возвращайтесь в кровать. А я схожу в приют. Пусть Митч привезет доктора, - сказала я, поднимаясь, но Френсис остановила меня:
- Нет, оставайся дома. Ты хотела замочить зерно, вот и займись этим. Я сама схожу в приют."
"- Хорошо, тогда поезжай в деревню вместе с Митчем и купи еще одну курицу. Полковнику полезно пить крепкий бульон, - попросила я и снова обратилась к хозяину дома: - Поднимайтесь к себе.
От вас может заразиться миссис Маклин.
- Да, да, конечно… - он поднялся. – Мне жаль, что я доставил вам неудобства.
- Это могло случиться с каждым из нас. Никаких неудобств вы нам не доставили. Даже не говорите об этом! – я взяла поднос и начала собирать на него еду. – Ложитесь в кровать. Я принесу ваш завтрак в комнату.
Полковник ушел, а мне пришлось провести инструктаж для оставшихся в кухне. Чаще мыть руки с мылом, в комнату хозяина входить, только прикрыв лицо повязкой.
Их я поручила сшить миссис Маклин из льняной простыни. Это достаточно плотный материал, а если его еще и сложить в несколько слоев, то хоть какая-то защита от вируса будет обеспечена. Осталось только объяснить, как они должны выглядеть. Старушка внимательно выслушала меня, посетовала, что придется портить простыню, но не отказалась.
Кузина отправилась в приют. Миссис Маклин села за шитье, нацепив на нос пенсне. А я отнесла полковнику завтрак. После чего спустилась в подвал, чтобы замочить зерно для получения солода.
Залив ячмень водой, я собрала всплывший мусор и накрыла емкость чистым полотенцем. Теперь нужно вернуться сюда через шесть часов, чтобы поменять воду.
Вспомнив о садовой мебели, я поспешила на чердак. Стирка могла немного подождать.
Чердак занимал почти все пространство над домом. В лучах солнца, пробивающихся сквозь закрытые ставни, кружились золотистые пылинки. Здесь пахло старой кожей, сухим деревом, а еще в воздухе витал аромат сладковатых духов.
Но в нем слышался легкий запах прогорклого масла, что говорило об их старости. Возможно, в каком-то ящике лежали давно забытые пузырьки. У стены стоял покосившийся старинный буфет без двух ножек, три сундука разных размеров, несколько сломанных стульев, кресло, обтянутое потрескавшейся кожей. А еще в углу пылился ящик с дамскими шляпками. Садовую мебель свалили в кучу, в самый дальний угол, и мне пришлось поднапрячься, чтобы разобрать ее.
