– Кому нужен старик?
- Ну, во-первых, это ей решать, а во-вторых, не такой уж вы и старик…
- Погоди. Сейчас не об этом, - прервал меня полковник. – Я хочу пригласить нотариуса, чтобы он составил завещание.
- Какое еще завещание?
- По которому вам с Френсис отойдут Серебряные Озера, - полковник взял меня за руку. – Это, конечно, не цветущие земли с красивой усадьбой, но все же… У вас всегда будет крыша над головой. Что бы ни случилось…
- Вы зачем это говорите? Какое завещание, сэр Риддук? – воскликнула я.
– Даже не думайте об этом! Вы скоро поправитесь!"
"- Пожалуйста, не спорь со мной, - мягко, но твердо произнес полковник. – Это мое решение и оно никак не касается инфлюэнцы. Думаю, Эдгар хотел бы того же. Ради его памяти не отказывайся от моего дара.
Я не знала, что сказать. Слезы застилали глаза, было трудно дышать, настолько чувства переполняли меня.
- Дочка, я буду счастлив знать, что Серебряные Озера в ваших заботливых руках, - он тоже прослезился. – Ну а теперь давай закончим с бульоном.
Из комнаты я вышла сама не своя. Моя душа разрывалась от жалости к этому доброму человеку, а еще от благодарности. В этом мире он за столь короткое время стал мне отцом.
Услышав такую новость, Френсис тоже расплакалась. И мы с ней долго сидели, крепко обнявшись, под большой желтой луной, слушая трели соловья.
На следующий день мы снова поднялись ни свет ни заря. До приезда графа нужно было успеть сделать многое. Умыться, приготовить завтрак, проследить, чтобы полковник принял лекарства и, конечно же, разобраться с зерном.
Весь вчерашний день я спускалась в подвал, чтобы сменить воду. Я сливала ее, оставляла зерно на один час для доступа кислорода и снова заливала водой.
Уже прошло чуть больше суток, и нужно было определить степень замочки. Папа делал это так: он ставил зернышко между большим и указательным пальцем. Если оно не кололось, не сгибалось при давлении, а также оно легко прокалывалось иглой, значит, все сделано правильно. Зерно пора выкладывать на просушку.
В моем случае так и было.
Вместо лотка я приспособила старое деревянное корыто, тоже найденное на чердаке. От простыни, из которой миссис Маклин шила повязки, остался еще большой кусок ткани. Его как раз хватало, чтобы застелить низ корыта и накрыть зерно сверху. Это требовалось для того, чтобы ткань впитывала лишнюю влагу и не давала ему пересохнуть.
Теперь мне предстояло спускаться в подвал два раза в день перелопачивать зерно и увлажнять его.
