В кости как будто залили жидкий огонь, и, кажется, я хрипло вскрикнула, прежде чем потерять сознание. Хорошо, что рядом стояла мягкая кровать Юлиана, набивать шишки о твердый пол не очень хотелось.
Дальнейшие воспоминания так и остались обрывочными, я не смогла их восстановить. В какой-то момент, ненадолго вынырнув из беспамятства, ощутила, что меня куда-то несут, причем бегом. Слышала вроде голос Эрика, срывающийся, хриплый:
– …Найдите эту дрянь! За шкирку притащить ко мне, но найти!..
Потом снова провал в жаркий, наполненный болью колодец, из которого меня снова вытянул знакомый голос:
– Анни… Хорошая моя, придется потерпеть… Мне надо убрать из тебя это, понимаешь?
Прохладные ладони обхватили мое лицо, и я с трудом сфокусировала взгляд на расплывающемся лице Эрика.
Прохрипела что-то невнятное, не совсем понимая, о чем он говорит, а потом опять отключилась, утонув в черном ничто, но еще успев закричать от невыносимой боли, превратившей кости в труху, а мышцы – в кисель. На этот раз беспамятство было долгим, и сколько прошло времени с момента моего прихода в покои Юлиана, я понятия не имела.
Следующее возвращение в реальность принесло облегчение: ничего не болело, только ужасающая слабость растеклась по телу так, что ни рукой, ни ногой не пошевелить. Оставалось лишь вращать глазами, осматриваясь, где нахожусь и что вообще вокруг происходит. Сразу поняла, что комната точно не моя: в моей нет такой роскошной широкой и мягкой кровати, расписного потолка с деревянной отделкой и камина.
И еще, уж точно в моей комнате не поместилось бы кресло с дремлющим в нем Эриком. В одной рубашке с закатанными рукавами, встрепанный, с тенями под глазами, он чуть приоткрыл рот, откинувшись на спинку и свесив кисть с подлокотника.
Я невольно умилилась, тут же захотелось убрать упавшую на лоб прядь, и даже рука шевельнулась под одеялом. Эрик тут же встрепенулся, хотя вроде никакого шума я не произвела, открыл глаза и, увидев, что я пришла в себя, тут же пересел на кровать, заботливым жестом поправив на мне это самое одеяло.
Кстати, судя по ощущениям, на мне было не платье, а ночная рубашка… Уверена, переодевала горничная, пока Эрик деликатно ждал за дверью.
– Анни? Ты как, родная? – Ладонь князя осторожно прижалась к моей щеке, теплая и немного шершавая. – Жара нет, это хорошо, – пробормотал он. – Болит что-нибудь?
– Уже нет, – слабым, сиплым голосом ответила я и даже попыталась улыбнуться непослушными губами.
