У нее был такой вид, что я решила сразу переходить к главному, не пугать эту и без того запуганную девчонку.
— Йа-а-а... — проблеяла она. Потом втянула носом воздух, задержала дыхание, выдохнула. И на ее лице расцвела профессиональная призывная улыбка. — Что желает госпожа? Я готова удовлетворить все ваши капризы. Госпожа желает чего-то особенного, необычного?
— Пожалуй, — хмыкнула я. В глазах моей собеседницы всплеснулся ужас, но она продолжала улыбаться. Только вот губы дрожали. — Нет-нет, не в этом смысле! Выдохни, ребенок! Твои услуги продажной женщины меня не интересуют.
Улыбка медленно сползла с ее лица, но в глазах начала нарастать паника. Да блин! Что с ней не так? Я же ничего плохого не сказала и не предложила.
Я хотела потянуть информацию из эфира, но не успела. Девушка сама домыслила и сделала выводы. Зябко поежилась, как-то обреченно посмотрела мне за спину на открытую дверь и, понизив голос, спросила:
— Я нужна для вашего... кого-то? Госпожа, я хорошо выполняю работу. Вы не пожалеете.
Всего один золотой! И можете делать все, что пожелаете. У меня высокий болевой порог. — Она снова попыталась улыбнуться.
Каюсь, я не сдержалась и выругалась нецензурно и от души. Ну вот не доводилось мне еще в моей жизни оказываться в подобных ситуациях и беседовать на подобные темы.
Выдохнув, я спросила сжавшуюся девчонку:
— Помощь и временный приют нужны? Не забесплатно, но не за это... — кивнула я на ее почти выпрыгивающую из выреза платья грудь.
— Я могу полы мыть! Или на кухне работать! Или стирать! И уборку! Все что угодно, госпожа! — вдруг рухнула она передо мной на колени и разрыдалась в голос.
Приехали.
На нее брезгливо оглядывались прохожие, стараясь обойти по дуге. А я стояла рядом, давая ей пару минут на то, чтобы выплеснуть эмоции. Я сама девушка и знаю, что, когда накрыло, нужно чуть-чуть времени, чтобы самый пик схлынул. Пока не прорыдается, разговаривать бесполезно. Поэтому я застыла, сжав зубы, ненавидя всю эту кошмарную ситуацию, и ждала.
Когда буря чуть стихла, я прикоснулась к ее плечу. Она дернулась, шарахнулась, почти упав, и мне пришлось отдернуть от нее руку.
— Вставай. Поговорим. Как тебя зовут? Сколько лет? Есть хочешь?
— Ми́рра. Шестнадцать. Очень хочу. И воды... Можно глоточек?
— Можно и не глоточек. Пойдем, я не кусаюсь. Обещаю, что не причиню тебе вреда. Но кое-что предложу.
Надо же, шестнадцать. Я ошиблась. Из-за вульгарного наряда и макияжа думала, что она постарше.
