– Это относилось уже к ее охране и непосредственно к Хохлу, который с некоторых пор предпочитал все время находиться рядом. – Хохол, оглох, что ли? Иди посиди с пацанами. – Но Женька ждал только Марининого слова, не подчиняясь никому, и она кивнула:
– Иди, Хохол.
– Слушай, он всегда такой бронебойный? – проводив глазами телохранителя, спросил Бес.
– Нет, только когда приходится меня из поля зрения выпускать.
– А чего так? Боится, что уведут, что ли? – Бес усмехнулся и предложил кофе, от которого Марина отказалась – растворимый не пила, а просить, чтобы сварили, не хотела.
"
"– Он не этого боится. Просто слишком часто в последнее время я влипаю в неприятности. Вот он и переживает. Да и со здоровьем у меня проблемы, тоже слышал, наверное.
– Слышал, – кивнул Гришка, оглядев ее знаменитую трость, прислоненную к подлокотнику кресла. – Сейчас-то как?
– Получше, но все равно голова побаливает, особенно на погоду.
Но ведь ты не за этим меня позвал, чтобы про здоровье спросить? – Коваль вынула сигареты и закурила, внимательно разглядывая лицо пахана, его прищуренные глаза и оскал желтоватых, прокуренных зубов.
– Проницательная ты баба, Наковальня, не устаю повторять. Действительно, не за этим, давно собирался поговорить, да ты в больничке была. Ты кому сбагрила свою корпорацию, дура набитая? – Этот переход ей не очень понравился, особенно эпитет, которым так изысканно наградил Бес.
– Вообще не соображаешь, что делаешь?
– Стоп, поосторожнее с выражениями!
– Какая, на хрен, осторожность! Ты чем думала, когда бумаги подмахивала? Вся прибыль в Москву пошла!
– Это не мои заботы, а нашего мэра. Именно он не захотел помочь мне сохранить корпорацию на плаву, именно он не давал мне нормально работать и выхватывал более или менее приличные заказы, чтобы разместить их где угодно, только не в ""МБК""! А то, не дай бог, Коваль обогатилась бы больше, чем нужно! И при чем здесь ты?
– Я должен быть в курсе всех сделок, которые проводятся с моими подконтрольными объектами! – заорал Бес, стукнув по столу кулаком.
– Ты должна была сначала со мной переговорить, а потом уж сделку проворачивать!
– Эта корпорация принадлежала моей семье, мне лично, и кому и когда ее продать, я могу решить сама, вот и решила! – огрызнулась Марина в ответ.
