– Почему ты такая…
Он долго целовал ее всю, не выпуская из своих рук, и Марина удивилась тому, что почти ничего не чувствовала…
– Детка, что-то не так? – оторвавшись от нее, спросил Егор, заглядывая в глаза. – Тебе плохо со мной?
– Не знаю… я отвыкла от тебя… – Она заметила, что линзы он убрал, и глаза снова были его – синие, ласково глядящие на жену.
– Ничего, детка, вспомнишь, время есть… Если хочешь, я не буду… – но она видела по глазам, как ему не хочется слышать отказ.
Марина сама поцеловала его в губы, потом еще раз, чувствуя легкое возбуждение. Егор осторожно опустил руку ей на грудь, погладил… Они опустились на постель, не переставая целоваться, он спустился губами по ее телу вниз, раздвигая ноги и стягивая стринги. Марина застонала от его прикосновения, вцепившись ногтями в шелковую черную простыню и выгибаясь ему навстречу:
– Да, Егор… Да, родной мой…
Это была фантастическая ночь.
Так бывало у них в годы совместной жизни. Они чувствовали друг друга кожей, подмечая каждый вздох, взгляд, стон… Егор себя превзошел, доведя Марину до обморока ласками, она ненадолго отключилась, придя в себя только после того, как он легонько похлопал ее по щекам:
– Детка, ты что? – И Коваль открыла глаза, улыбаясь ему и притягивая к себе:
– Ты тоже отвык от меня, Егорушка…
– Простишь ли ты меня когда-нибудь за все, что я тебе сделал? – поглаживая кончиками пальцев ее лицо, спросил Малыш.
– А ты? Ты простишь меня за то, что сделала я? – Она перевернулась на живот, уперлась подбородком в его грудь и посмотрела в синие родные глаза, чуть прикрытые ресницами.
– Детка… я не могу не простить, я люблю тебя и за то, что ты со мной, готов жизнь отдать. – Его рука легла на ее затылок, покрытый отросшими темно-русыми волосами. – Ты перестала краситься, малышка моя. – Он улыбнулся и потрепал Марину по волосам.
