– А дома снег выпал, – внезапно сказала Марина, представив свой заваленный снегом двор, собак, радостно валяющихся в этом чистом снегу, Хохла, растирающего после пробежки свою мощную грудь…
– Не переживай, детка, мы еще вернемся домой, ты снова увидишь нормальный снег, а не эту кашу…
Она не была в этом уверена, совсем не была… Не первый день зная Егора, Марина почти не сомневалась, что, заполучив ее наконец путем таких немыслимых интриг и приключений, теперь-то он вряд ли позволит ей ускользнуть из его рук или, по крайней мере, постарается сделать все, чтобы этот момент наступил как можно позже.
Но невыносимо было думать о том, что придется надолго задержаться в этой стране, которая так ей не подходит и раздражает: языком, укладом жизни, улицами, домами – всем. В прошлый раз Коваль мирилась с этим только потому, что выбора не было, свою шкуру спасала, и раздумывать было некогда, но сейчас… Мысль о жизни в Англии причиняла почти физические страдания, настолько чужим здесь было все, включая даже Егора.
И он понял ее состояние и постарался не обидеться. Но ведь именно он был причиной того, что Марина сейчас находилась здесь не по своей воле, а как какая-то арестантка – ни паспорта, ни телефона, ни собственных денег. Вот это последнее, кстати, его особенно устраивало – наконец-то его жена не имела возможности залезть в собственный кошелек и в ресторане кинуть на стол собственную сотню баксов, как это бывало раньше. Домостроевец какой-то."
"И еще эта новость про Сару не давала почему-то покоя.
Эта девка явно разглядела что-то в ее лице, и теперь следовало быть поаккуратнее в словах и выражениях, чтобы не навлечь на себя, не дай бог, ее любовь! Марина и Ветку-то терпела с трудом, сама не понимая иногда, зачем позволяет ей забираться в свою постель, трогать себя, целовать… И как терпели все это ее мужчины…
Коваль задумалась и не заметила, что Егор ушел в кухню, гремит там чем-то и переговаривается с Сарой. Вот она, бедняжка, в шоке – здесь не принято готовить завтраки и обеды, а уж тем более приносить их в спальню, да еще чтобы мужчина это делал.
И о Марине, сто процентов, она думает как о избалованной сучке, задурившей голову обеспеченному галантному мужичку, но Коваль, разумеется, ее мнение абсолютно безразлично.
Марина потянулась всем телом, выныривая из-под одеяла и вставая, но вошедший с подносом в руках Егор моментально уложил обратно:
– Еще рано, детка, зачем ты встала, поваляйся немного, отдохни.
