Позже, когда они с Егором лежали на диване в бывшей Димкиной комнате, Коваль спросила:
– Егор, а как ты Димке объяснишь, что ты теперь русский? Ведь дома тебе придется встречаться со многими людьми, знающими тебя как Грищенко, вдруг Димка узнает?
– И что?
– Как – что? Еще вопрос, как он к этому отнесется, все же мент как-никак… – Марина устроилась под рукой Егора и обняла его.
– Не бери в голову, – попросил он. – Что за обычай у тебя взваливать на себя то, что не нужно? Я разберусь с твоим братом сам, я все же мужчина, это мое дело.
Поэтому я очень тебя прошу, не думай ни о чем… – Он уговаривал ее, как ребенка, гладил по голове, по плечам, и она расслабилась, признавая, что муж прав – разве он сам не в состоянии прояснить ситуацию? Малыш всегда был грамотным и умным, из любой ситуации мог выйти с честью и без потерь, так о чем переживать, спрашивается?
Но было еще кое-что, не дававшее покоя – неизбежность выбора, неотвратимость момента, когда придется остаться с кем-то из двоих…
Самым тяжелым оказался момент встречи с Хохлом в аэропорту.
Марина готовилась к нему с того момента, как села в самолет в Москве, строила в голове планы разговора, подбирала какие-то слова, но все казалось фальшивым. Едва самолет коснулся шасси посадочной полосы, Коваль пожалела, что не может решить проблему в своем обычном стиле – напиться и отключиться. В иллюминатор она увидела въезжающие на летное поле джипы. Неотвратимо приближалась развязка, оттянуть которую было уже не в Марининой власти.
Женька приехал с цветами, ее любимыми хризантемами, небрежно протянул их Марине, обнял за талию, игнорируя недовольный взгляд Малыша:
– С приездом, босс! Отдохнула?
– Отдохнула. – Она старалась освободиться от его рук, но он крепко держал за талию, хищно улыбаясь.
– Что, киска, хозяин твой вернулся? – Негромко, так, чтобы слышала только Коваль, проговорил он. – Теперь Хохла поближе к параше?
– Прекрати маразм! – приказала она. – На нас люди смотрят.
– Знаю. И особенно меня радует, что он нас видит.
Пусть смотрит, сука позорная, пусть видит – я не отдам тебя так просто, я ему глотку перегрызу…
– Да заткнись ты! И руки убери немедленно! – Марина со всей силы наступила каблуком ему на ногу, Женька зашипел от боли и выпустил ее.
Коваль отошла к машине, нервно вытащила сигареты из сумки, закурила, стараясь успокоиться и унять дрожь в пальцах.
– Рамсы, детка? – тихо спросил подошедший Егор, и она кивнула, выбрасывая окурок.
